– Да, я вам скажу. – Кристине нельзя было терять время. – Давайте пока оставим денежные вопросы в стороне, потому что есть еще кое-что, очень важное, что вы должны знать. Это информация от Грифа. Он сказал, что сегодняшняя наша с вами встреча должна стать последней. Он не хочет, чтобы вы обсуждали свое дело с кем-либо, кроме него.
– Почему? – спросил Закари, брови у него встали несчастным домиком.
– Он сказал, что все эти беседы могут быть преданы огласке, и мои записи тоже, – Кристина показала на свой блокнот для наглядности. Эту часть разговора она мысленно уже отрепетировала.
– То есть, вы больше не придете? – Уголки губ Закари печально опустились.
– Нет, не приду, – Кристина понимала, что он расстроен, но не подавала виду.
– А как же ваша книга?
– Он сказал, что с этим придется подождать, и я понимаю почему. Я хочу как лучше для вас. – Тут Кристина не врала.
– Но мне нравится с вами разговаривать. Вы мне нравитесь! – Закари перевел взгляд с Кристины на Лорен и обратно. – И вы мне нравитесь тоже. Так приятно с кем-то поговорить. С кем-то… нормальным.
– Мне тоже нравится с вами разговаривать. – Кристина постаралась спрятать свои эмоции. У нее была цель – и ей нужно было выполнить свою миссию. – Вчера было очень интересно слушать вас, про вашу жизнь, интересно было узнать вас поближе. Но я не смогу жить дальше, если ваше освобождение окажется под угрозой только из-за моего эгоистичного желания написать о вас книгу. Это было бы неправильно. Я не смогла бы тогда спать по ночам.
– Очень это ценю, – сказал Закари, моргнув, – с вашей стороны это весьма великодушно.
– Спасибо. – Кристину захлестнуло чувство вины, но она сдерживалась изо всех сил. – Еще он сказал, что вам не стоит ни с кем встречаться, ни с прессой, ни с репортерами, ни с писателями – ни с кем.
– Даже с киношниками? – Закари нахмурился. – Они же из Лос-Анджелеса. И они сказали, что еще приедут.
– Даже с ними.
– Но один из них знаком с Дж. Дж. Абрамсом. Они знакомы с настоящими знаменитостями!
– Я понимаю, что Гриф сказал «нет».
– Вот у них точно есть деньги на адвоката. Они хотели снять кино о моей истории, сказали, что дадут мне агента и все такое.
– Спросите у Грифа, когда встретитесь с ним, – заколебалась Кристина. – Как бы ни было, Гриф сказал, что я больше не должна с вами встречаться, и разрешил мне сегодня поговорить с вами только о вашем прошлом, но не касаться обстоятельств вашего дела. И поскольку мне это по-настоящему интересно – я бы хотела узнать побольше о вас.
– Клево, – просиял Закари.
– Давайте приступим. – Кристина взяла в руку свой карандаш. – Итак, прежде всего, признаюсь, что мы обе были потрясены до глубины души тем, что случилось с вашей сестренкой. Больше мы об этом говорить не станем, потому что я не хочу заставлять вас вновь проходить через эту боль.
– Ладно. Спасибо. Я это ценю.
– И мы обе были восхищены тем, что вы, невзирая на обстоятельства и сложности, все же поступили в колледж и достойно его окончили.
– Не забывайте – с отличием!
Лорен вмешалась:
– Я тоже закончила колледж с отличием, но мой отец всегда говорил, что я закончила его с «манией величия».
Все рассмеялись, и Кристина заметила, что Закари там, на своем стуле за пластиковой перегородкой, расслабился и слегка откинулся на спинку стула.
– Теперь, Закари, – вы говорили, что всегда хотели пойти в медицинский колледж. Почему?
Кристина ткнула карандашом в блокнот, как будто собираясь записывать.
– Я хотел помогать людям, помогать обществу. Я думал, что было бы очень здорово найти средство от какой-нибудь болезни.
– То есть, получается, что вы тоже очень великодушный и неэгоистичный человек.
– Точно. – Ярко-голубые глаза Закари смотрели на Кристину тепло, и она снова чувствовала, что между ними существует какая-то особенная связь, независимо от ее собственного желания.
– А какой у вас был любимый предмет в школе?
– Хммм… – Закари улыбнулся, задумчиво наморщив лоб. – Знаете, я всегда любил анатомию. Моя подруга изучала ее на первом курсе, а я помогал ей. Там надо много запоминать, и я ее гонял. Она даже брала меня с собой в лабораторию, хотя и нельзя было.
– Куда? – Разговор принимал какой-то неожиданный для Кристины оборот.
– В анатомичку. Мне это нравилось, хотя это самое трудное, потому что приходится очень много времени проводить в анатомичке, делая вскрытие и изучая то, что вы вскрыли. Моя девушка показала мне, как они это делают: начинают со спины, а потом переворачивают тело и уже видно лицо. От этого все становится еще более реальным, – Закари помолчал, но выражение лица его не изменилось, оставалось все таким же мечтательным и довольным, – она рассказала мне, что сначала вскрывается грудная клетка, потом верхние конечности, потом нижние, потом брюшина, потом отрезается нога…
Лорен не выдержала:
– Она отрезала кому-то ногу?
Кристину крайне беспокоило это его блаженное спокойствие, но она изо всех сил старалась не выдать своего беспокойства, чтобы не привлекать внимания охранника.
