– Вообще-то вряд ли. – Фил показал на свои наушники. – Я всегда занимаюсь в них или слушаю музыку. А три моих соседа играют в видеоигры. Мы стараемся держать окна закрытыми и пользоваться наушниками, чтобы соседи не могли пожаловаться на шум из нашей квартиры. Тут же все только и ищут повод, чтобы выжить студентов из этого района, – парень повернулся к противоположной стене дома, – я вам могу показать, у нас у всех есть дворики, мы там иногда сидим, пьем вино, ну вы понимаете. Вот, например, в воскресенье вечером мы там сидели с несколькими друзьями. А в субботу нас вообще тут не было, потому что мы праздновали – один из моих соседей получил диплом.
– Поздравляю, – улыбнулась Кристина. – Кстати, я сожалею о том, что случилось с вашей соседкой Гейл Робинбрайт.
– Вау, да, это ужасно, совершенно ужасно! – Фил нахмурился и сразу стал выглядеть старше, чем студент колледжа.
– Вы знали Гейл?
– Конечно, и я, и мои соседи – мы все ее любили. Гейл организовывала вечеринки для жильцов – она знала толк в веселье. Моей девушке она тоже нравилась, и она была такая… по-хорошему бесшабашная. Она хотела, кстати, организовать патруль из жильцов.
– Отличная идея, – для Кристины это было открытие, – а вы не видели ничего подозрительного в ту ночь около ее дома? Это был прошлый понедельник.
– Нет, ничего.
– А вы были дома?
– Ага, был, но ничего не видел. Я играл. Нас уже допрашивали в полиции.
– Ладно, хорошо. Спасибо вам большое.
– Да не за что, – Фил закрыл дверь, а Кристина пошла к номеру триста три, соседнему с квартирой Гейл. Здесь росла норвежская ель в голубом глазированном горшке, а парадная дверь была из натурального дерева и с медным молоточком. Окна были закрыты ставнями, но изнутри доносилась классическая музыка, так что дома все же кто-то был. Кристина постучала – и дверь открыла пожилая афроамериканка в очках в тонкой металлической оправе и с седым пучком, на ней была белая шелковая блузка и темно-синяя юбка, скорее всего от костюма. И она была босиком – как будто только что скинула с ног туфли.
Кристина улыбнулась и показала на ее ноги.
– Я тоже всегда так делаю, первым делом, как прихожу домой.
– Ха! – Женщина тепло улыбнулась в ответ. – Шпильки – это не обувь, это орудие пыток.
– Согласна.
Кристина представилась и дала женщине визитку Грифа.
– Я ассистент, и мы расследуем несчастный случай с миссис Кент, которая жила напротив, в доме по Дейли Стрит.
– Приятно познакомиться, Анита Ноксуби.
– Анита, вы не знали случайно Линду Кент?
– Знала, но совсем немного. Большинство из нас избегали ее, но все же сталкивались с ней время от времени, – Анита пошевелила губами, – я слышала, она умерла. Сожалею.
– Да, это произошло в субботу ночью, примерно в полночь. Скажите, вы ничего не слышали в ту ночь, может быть, выстрел или кто-то звал на помощь?
– Нет, не слышала. Мы уже спали в это время. Мы с мужем ложимся рано, потому что у него рано утром занятия в Вайденере.
– А вы знали Гейл Робинбрайт?
– Да, мы оба ее знали. Она была очень приятная женщина, полная жизни. Каждое лето устраивала вечеринки для жильцов – и все приходили. Вот в июле должна была быть еще одна. – Выражение лица Аниты изменилось, на нем появилась искренняя скорбь. – Даже думать невыносимо о том, как она умерла. Мы все знаем, какой жизнерадостной она была.
– И в ночь ее убийства вы тоже ничего не видели и не слышали подозрительного?
– Нет, ничего. Мы уже все рассказали в полиции.
– Понятно. – Кристина почувствовала долетающий из кухни легкий аромат карри. – А в вашем доме есть черный ход и задний дворик?
– Да, но когда мы купили квартиру – мы огородили его и используем как парковку.
– Что ж, спасибо. И еще раз – мои извинения за беспокойство.
Кристина спустилась по ступенькам крыльца и оказалась прямо перед домом Гейл, пространство перед которым было по-прежнему затянуто желтой заградительной лентой.
Мемориал стал еще больше – прибавилось свечей, букетов, плакатов, а еще появились связки шаров, которые покачивали своими головами на легком ветру. Кристина узнала двух медсестер, которых видела раньше, в субботу, они снова обе были в форме, с ламинированными бейджиками на зеленых шнурках. Одна была совсем молоденькая, лет двадцати, с шелковистыми черными волосами, заплетенными в косу, а вторая – постарше и погрузнее, с темно-рыжими, постриженными аккуратными прядями волосами, в ее ушах качались сережки с жемчугом. Медсестры покосились на Кристину, в их затуманенных болью глазах появилось недоумение – видимо, они ее тоже узнали.
– Здравствуйте, – неожиданно для себя сказала Кристина, – соболезную вашей потере.
– Спасибо, – ответила старшая. Младшая только кивнула, вытирая глаза.
Кристина спросила:
– Вы работали вместе с Гейл в больнице?
– Да, в одном отделении – ортопедическая хирургия. Мы вас уже видели, да? В субботу? Это были вы?
– Да.
– Вы ведь не знали Гейл?
