Кристина сделала несколько фотографий телефоном, потом убрала его обратно в сумочку и вышла на Дейли Стрит. Она взглянула на то место, где встретила в прошлый раз Линду с метлой – и впервые обратила внимание, что это место находится довольно далеко от собственно дома Линды, практически за углом. Она запомнила этот факт, хотя и не была уверена, что это как-то может пригодиться, и пошла вдоль по Дейли Стрит, озираясь по сторонам.
Дейли Стрит была очень похожа на Уорвик: те же машины, припаркованные у хорошо сохранившихся кирпичных таун-хаусов, различающихся только цветом ставен и дверей, украшениями на дверях и растениями в горшках. Остановившись у дома на углу, номер пятьсот семь, она с надеждой постучала в дверь: дом казался очень ухоженным, со светло-желтой дверью и такими же оконными рамами, он был весь увит английским плющом, что создавало впечатление уюта и покоя.
Дверь довольно быстро открыла привлекательная брюнетка лет пятидесяти, в белой рубашке поло, коричневых укороченных брючках и черных ботинках. Кристина представилась, дала карточку, затем сказала:
– Я работаю на адвоката в вашем городе, и мы расследуем несчастный случай, произошедший с Линдой Кент.
– О да, – брюнетка помрачнела, брови ее сошлись на переносице, – вот уж не повезло ей. Ужасно. Меня, кстати, зовут Рейчел Каннонетт.
– Очень приятно, Рейчел. Мы пытаемся выяснить, может быть, были какие-то проблемы со ступеньками, возможно, какие-то недочеты конструкции или за ними плохо следили – что могло вызвать это падение?
– Понятно. Она снимала квартиру, дуплексы все сдаются в аренду. Конечно, за состояние ступенек отвечает арендодатель, но «Кобблстоун» на самом деле отлично работают. Человек, который владеет этой компанией, живет в городе, это не то что он какой-то там почти мифический хозяин, которого и в глаза-то никто не видел. Так что, думаю, вины «Кобблстоун» здесь нет. – Рейчел изогнула брови: – Не хочется распускать сплетни, но… Линда Кент была алкоголичкой.
– Да, я уже слышала об этом. – Кристина задумалась. – Я знаю, что она как-то подметала далеко от своего дома. Вы когда-нибудь видели, как она делает это?
– Постоянно. – Рейчел усмехнулась. – Мой муж поэтому зовет ее «ведьма с метлой». Она не расставалась со своей метлой.
– Но почему она подметала здесь, если жила в доме номер пятьсот пять?
– Я не совсем уверена, – Рейчел покачала головой. – Она подметала вообще все время, как будто у нее было расстройство. Я знаю, что она не работала, ей больше и заняться-то было нечем. Мой муж считал, что она, подметая, шпионит за всеми нами.
Кристина подумала, что это недалеко от истины.
– А вы ее хорошо знали?
– Нет. Честно сказать, я ее избегала. Она любила поскандалить. Хотя у меня лично с ней не было проблем, но она следила за этими домами лучше любой полиции.
– Что вы имеете в виду?
– В «Кобблстоун» существуют определенные правила: запрещены животные, вечеринки, курение. Лично для меня эти правила подходят, потому что я люблю тишину и покой. Я юрист, занимаюсь гражданскими делами, работаю допоздна, и мне не до вечеринок. Нам бы не хотелось, чтобы эта часть города стала похожа на ту, где расположен студенческий кампус.
– Очень вас понимаю. Кстати, вы не слышали никакого шума – крик или выстрел – в ту ночь, когда она погибла? Она ведь упала с лестницы.
– Нет, я ничего не слышала. – Рейчел прищурила глаза, пытаясь вспомнить. – Моего мужа дома не было, я была одна, а он уезжал из города.
– А как вы узнали о том, что случилось?
– На следующее утро мне сказали соседи.
– Кто именно?
– Девушки, которые живут в соседнем с Линдой доме. Кимберли и Лейни Межинка. Они сестры, официантки. К тому времени, как я узнала, «скорая» уже уехала.
– А во сколько это было?
– Я вышла из дома около восьми. Думаю, Линду нашли на рассвете.
– А вы не знаете, кто ее нашел?
– Нет. – Рейчел взглянула на часы. – Надеюсь, я смогла вам помочь. Мне нужно успеть на конюшню до темноты.
– Кстати, я сожалею о Гейл Робинбрайт.
– Да уж, это просто ужасно. Мне казалось, она такая милая. Всегда устраивала вечеринки – и даже нас на них пыталась звать. Просто невыносимо думать, что серийный убийца бродил тут, так близко. Я теперь запираю входную дверь и машину, а ведь никогда не делала этого раньше.
– Понимаю.
– Очень рада, что его поймали. И честно говоря – я не приверженец смертной казни, но пусть он сгниет в тюрьме на пожизненном заключении.
Кристина вздрогнула, услышав эти слова, но не подала виду.
– А в ту ночь, когда убили Гейл – вы не видели и не слышали чего-нибудь необычного? Я заметила, что от вас хорошо просматривается ее лестница.
– Нет. Полиция меня тоже спрашивала – но я была в конюшне в ту ночь, осталась там потому, что у моей лошади были колики.
Кристина даже не подозревала, что у лошадей, оказывается, тоже бывают колики, она думала, что только у детей.
– А вы видели когда-нибудь здесь того мужчину, которого арестовали, Закари Джефкота?
– Нет. Что ж, простите, мне действительно нужно идти.
– Спасибо.
