Пока парковщик открывал для меня дверь, Эван доставал из багажника кожаный чемоданчик. Он бросил ключи парковщику, взял меня под руку и повел внутрь. Я прекрасно ориентировалась в здании – в конце концов, я тут жила – но сейчас все выглядело сияющим и новым. Дворецкий более парадным, а консьерж более приветливым. Полированные каменные стены блестели, а стальные двери лифта приглащающе открылись. Я по-другому смотрела на мир, предчувствуя что-то потрясающее. Предчувствуя Эвана.
В лифте больше никого не было, и кабина была в нашем распоряжении. Как только мы вошли в нее, он подошел ближе, уперевшись руками в деревянные панели, прижав меня своим телом.
– Помнишь аллею?
От смеха меня удержала лишь сдержанная чувственность его слов. Помнила ли я? Как я могла забыть?
Но я этого не сказала. Я просто кивнула.
– Ты помнишь, что я хотел с тобой сделать?
В приступе внезапного смущения я не смогла посмотреть ему в глаза. Но я кивнула. Каждое слово отпечаталось в моей памяти.
– Скажи мне.
Мой желудок сжался в узел, но все остальное тело задрожало в предвкушении.
– Что?
Он наклонился, и я почувствовала, как его губы касаются моего уха, посылая разряды прямо мне между ног.
– Скажи мне, что я тебе говорил. Скажи, что я собираюсь сделать.
– Я… – Я хотела возразить, но один взгляд на его лицо смешал все планы. Я быстро отвела глаза. Когда я заговорила, мой голос был таким тихим, что я не уверена, слышал ли он меня. – Ты сказал, что хочешь сорвать с меня одежду. Что хочешь держать мою грудь в руках, зажав соски между пальцами. – Словно в ответ, мои соски напряглись, а грудь отчаянно захотела прикосновения.
Он протянул руку и расстегнул заколку, которая удерживала мои волосы. Они рассыпались по моим плечам, и он запустил в них пальцы, приподнимая их и наклоняясь еще ниже к моей голой шее. Я вздрогнула, готовая сойти с ума.
– Я впечатлен, – пробормотал он. – Что еще?
– Ты… Ты сказал, что хочешь отшлепать меня. Связать меня. – Мое дыхание прервалось, и я собрала все мужество, затем отстранилась, чтобы видеть в его глазах отражение жара, бушевавшего во мне. – Ты сказал, что хочешь заставить меня кончить.
Его глаза потемнели от моих слов, его лицо оставалось бесстрастным, словно любое движение могло вызвать взрыв. На мгновение мы только смотрели друг на друга, воздух между нами вибрировал, а все мое существо изнывало от желания его прикосновения.
Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым.
– Я все это говорил. И хочу еще много того, о чем не говорил. – Он провел пальцем по моему подбородку. – Ты сказала, что тоже этого хочешь. – Он замолчал, и тишина тяжело повисла между нами. – Ты все еще этого хочешь?
Я кивнула, и кабина лифта остановилась.
– Скажи это.
Я открыла рот, но он слишком пересох. Я сглотнула и попыталась снова.
– Да, – выдавила я, когда двери открылись. – О Боже, да.
Он взял меня за руку и вывел из лифта, остановившись перед дверью в квартиру. Некоторое время он просто смотрел на меня. Так долго, что я почувствовала дискомфорт.
– Что?
– Все это время, – сказал он, но не стал продолжать.
Я покачала головой, не понимая.
– Все это время, все эти годы, – он нахмурил брови, изучая мое лицо, словно оно было загадкой, требующей решения. – Я думал, что в тебе что-то есть. Что-то, что я не мог уловить.
– Ты видишь меня, – сказала я просто. – Думаю, ты всегда меня видел.
Он медленно, нежно и очень сексуально улыбнулся.
– С чего бы я захотел смотреть в другую сторону?
Я почувствовала, как мои щеки зарделись от удовольствия. Я последовала за ним внутрь, внезапно чувствуя неловкость. Словно подросток на первом свидании.
Эван определенно так себя не чувствовал. Он пересек фойе по направлении к панели интеркома, словно это он был хозяином, и нажал на кнопку связи с Петерсоном.
– Мисс Рэйн и я хотим некоторое время побыть одни, Петерсон. Можешь быть свободен сегодня и завтра утром.
– Конечно, сэр.
Я глазела на Эвана и не понимала, стоит ли злиться на его хозяйское обращение с моим дворецким или радоваться планам на ближайшие двадцать четыре часа.
Когда я поняла, что он вполне определенно дал Петерсону понять, что будет тут происходить, меня охватило смущение.
– Не слишком ли откровенно? – пробурчала я.
Он только засмеялся.
– Поверь мне, я могу быть очень скрытным, когда нужно. Но сейчас ты моя, и мне плевать, кто об этом знает.
– О. – Я сглотнула, не в силах справиться с нервами. – Хочешь бокал вина?
– Нет, – просто сказал он. – Я уже сказал тебе, чего хочу. Я хочу, чтобы ты разделась.
Под красной тканью моего бюстгальтера соски затвердели.
– Я… о-о-о-о…
Он кинул в сторону спальни.
– На кровать. На спине. Я скоро приду. Если ты не хочешь, чтобы я ушел, – добавил он, когда я не пошелохнулась.
Я медленно покачала головой. А потом в густой тишине развернулась и пошла в спальню.
Я двигалась медленно, и часть меня удивлялась, почему я такая послушная. Это было именно то, чего я хотела, и даже больше. Мужчина контролирует ситуацию. Не спрашивает, а говорит. Не сомневается, а действует.
Нет, поправила я себя. Не мужчина.
Это всегда мог быть только Эван.
