— Судя по всему, о чем-то серьезном.
Я засмеялась.
— Не знаю, как насчет серьезно, — ответила я. — Просто меланхолия.
Он протянул руку и погладил пальцами мою руку, которой я все еще держала нож.
— Поделись.
— Я просто думала обо всем этом, — сказала я, взглядом обводя все произведения искусства, которые были в помещении. — Джен рассказал мне про свои планы на фонд. Как он управлял им, не имея почти никаких средств, но, когда он умирал, он сказал, что хотел, чтобы фонд стал успешным. — Мои слова были беспристрастными, но внутри я очень переживала. Любовь к искусству сближала нас с дядей. Осознание того, что все эти замечательные картины унесут, только усугубляли боль от потери дяди. Я сделала вдох и медленно выдохнула, надеясь, что не заплачу. — Я знала, что передача прав на фонд произойдет. Но не думала, что это произойдет так быстро.
— Я знаю. — Слова были такими простыми, но несли в себе столько смысла.
Он действительно понимал. Он тоже любил Джена. У них была такая же связь, как и у меня с Дженом, и мне стало интересно, была ли это любовь к искусству или что-то совершенно другое? Я сделала глоток кофе.
— Почему ты остался? Я имею в виду — после того, как закончил занятия с Дженом?
Он откинулся назад на стуле.
— Ты жалуешься?
— Едва ли. Я просто думала о связях. Джен был моим дядей, но ведь это просто родственная связь, по рождению. Что действительно нас сближало, так это искусство. Наверное, я просто гадала, что же связывало вас.
— Мне нравится искусство, — ответил он. — Но это не моя страсть. Не в том же смысле, как для Коула. И искусство не было главным увлечением Джена.
— Ты так думаешь? Что же тогда? Бизнес?
Он не сразу ответил. Вместо этого он встал и подошел к стойке, чтобы налить себе кофе. В его движениях не было ничего неуклюжего, но у меня было ощущение, что он внимательно подбирает слова.
— Твоему дяде нравилось побеждать.
— Знаю. И знаю, что он был так взбешен, когда Нели досталась «Книгу Сотворения», что сделал все невозможное, лишь бы сделать ее копию.
— Да, — ответил Эван.
Но в его голосе было нечто, что заставило меня задуматься о его ответах. Больше было похоже на шутку, которая была известна только ему. Хотя, он мог просто пытаться так скрыть свое раздражение. Учитывая обстоятельства, с моей стороны было нетактично упоминать книгу.
— Мне жаль, — посочувствовала я.
Он как всегда понял, что я имела в виду.
— Как ты думаешь, почему он изменил завещание? Он знал, как я хотел ее получить. И когда мы последний раз разговаривали на эту тему, он мне ясно дал понять, что оставит ее мне.
— Я не знаю, — честно ответила я. — Мы вообще никогда о ней не разговаривали, тем более как о наследстве. Он, конечно, знал, что мне она нравилась, и что эта книга была моим любимым предметом в его коллекции. И думаю... — Я засомневалась, но заставила себя неуклюже продолжить: — Думаю, он хотел сказать, что доверяет мне и любит меня.
Эван внимательно посмотрел на меня.
— Что-то изменилось. Что-то случилось в то же время, когда он изменил завещание. Что?
Я опустила взгляд и стала рассматривать стол.
— Я облажалась. Джен помог мне. — Я подняла голову, чтобы посмотреть на Эвана, и поняла, что мой взгляд затуманен. Я моргнула и застыла, когда поняла, что по щеке бежит слеза. — Черт, — сказала я и вытерла щеку. — Просто мне было плохо. Думаю, Джен оставил мне книгу, пытаясь сказать, что, несмотря ни на что, все хорошо.
— Энжи...
Он потянулся ко мне, но я оттолкнулась от столика и встала, решительно настроившись вернуться к обсуждению книги. Не все же говорить обо мне или моих секретах.
— Так почему же тебе? — спросила я бодро.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему же он собирался оставить ее тебе? Не было бы логичнее оставить ее Коулу?
Я повернулась к кофейнику, но боковым зрением увидела, как он резко дернулся, как будто мои слова обидели его.
— Почему ты так считаешь? — Его голос был низким и взвешенным, и я понятия не имела, что спровоцировало такую реакцию.
— Потому что Коул любит искусство. Он же поехал на стажировку в Рим и преподает в колледже. — Я пожала плечами. — Не знаю. Это звучит логично.
— Наверное, — согласился Эван.
— Так почему ты так хочешь эту книгу?
Эван сосредоточился на намазывании сыра на вторую половинку бублика, и на секунду мне показалось, что он не собирается отвечать.
— Потому что эта книга для меня важна. Она значит для меня очень многое, — признался он.
— Ты имеешь в виду пропавшую картину со щитом? Или что-то другое? — Речь шла о картине, которую написал да Винчи в молодости: фантастически красивый дракон на щите. Картина была настолько невероятной, что отец да Винчи не продал ее заказчику, и что с ней случилось, так и не известно. Но я не думала, что Эван говорит про пропавшую картину.
— Это призма, через которую да Винчи видел окружающий мир. Он видел то, что не видел никто другой. Он видел невидимое. Видел мир таким, какой он есть, и не боялся его.
Я смотрела на него с нескрываемым изумлением.
— Что? — спросил он.
