Часть меня кричала о том, что раз уж я сама это начала, то должна держать язык за зубами. Но я не могла сдержаться. Все мои сомнения, все мои тревоги, все это как будто разом вышло наружу.
— Эван… — сбилась я, решая не начинать этот разговор.
— Что?
— Ничего. Неважно. Просто глупость. — Но я не смотрела ему в глаза.
— Эй, — сказал он. — Расскажи мне.
— Просто... просто, когда я срываюсь, я иногда делаю такие вещи, — медленно говорю я, чувствуя себя глупо, ведь именно я предложила эти три недели и теперь собиралась пойти на попятную? — Я имею в виду, что хочу этого, хочу тебя. Но... — Я молчу.
Я думаю о Грейс, которая умерла, потому что я ночью убежала из дома, чтобы поиграть в дикарей. Вспоминаю о ночи в тюрьме, когда я была близка к тому, чтобы разрушить репутацию моего отца. Черт, я думала о том дне, когда на нас напали в переулке. Потому что это тоже было результатом моего желания расслабиться.
— О, черт. Я просто боюсь, что мы искушаем судьбу, — неуверенно выпалила я. — И потом, ты же сам говорил, что ты ненадежная ставка.
— Да, — соглашается он.
— Да? — повторяю я в замешательстве.
— Да. Никаких размышлений, никакого здравого смысла, абсолютно никаких границ. Я мужчина, который получает то, чего он хочет, дорогуша, даже если мне приходится это взять самому. И это именно то, что я сделаю. Считай, это мой подарок тебе. Черт, считай это подарком тебе на память.
— Подарок, — повторяю я, онемев.
— Такой чертов охренительный подарок, — твердо произносит он. — Вся ответственность на мне. Ты не ныряешь в отрыв, я сам тебя туда тяну. Ты не срываешься, просто я беру тебя с собой. Нет, — возражает он, когда я открываю рот, чтобы поспорить с ним. Он прижимает свой нежный палец к моим губам. — Мы не будем это обсуждать. Это не вопрос. Следующие три недели мы падаем вместе. Тебе нужно просто сдаться.
— Это игра слов, — говорю я, но не могу почувствовать, как в моем животе порхают бабочки.
— Это не игра слов. — Также твердо говорит он. — Просто смена угла, под которым мы смотрим на мир.
Я облизываю губы, я очень хочу этого.
— Давай, Энжи. Полетели со мной.
Я делаю вдох, смотря ему в глаза.
— Тогда, на крыше, ты назвал меня Линой, — тихо говорю я.
Неожиданно я почувствовала себя уязвимой и скрестила руки на груди.
— Да? Наверное, решил, что тебе идет это имя. — Он гладит меня по плечу. — Тебе понравилось?
Я сомневаюсь. Я не должна была поднимать эту тему. Я должна ответить «нет». Я должна быть Энджи.
— Да, — шепчу я, когда наши пальцы переплетаются. — Мне понравилось.
— Мне тоже. — Он встает и протягивает мне руку. — Иди сюда, Лина, — зовет он, бережно помогая мне встать.
Мой халат распахивается, он снимает его с меня, и я оказываюсь перед ним голая. Мне захотелось наклониться и поднять халат, это же было совсем не сложно. Но мне хотелось быть голой с этим человеком. Я хотела оторваться с ним, сойти с ума. Я хотела быть Линой.
Я могла себе это позволить. Я могла провести с ним эти три недели. Что могло пойти не так, особенно, если Эван все контролировал?
— Идем со мной, — сказал он, и мы пошли в спальню.
Он сел на край кровати и захотел, чтобы я села рядом.
Я села на матрас, подобрав под себя ноги. Потом наклонила голову и посмотрела на него игриво.
— Я не уверена, что Лина такая же послушная, как Энжи.
Он медленно улыбнулся, и улыбка казалась победной.
— Это факт?
— М-м-м.
— Что же сделала бы Лина? — спросил он.
— Она бы вела себя нагло, — ответила я и подвинулась к нему ближе. — Если она захотела что-то от мужчины, она бы это взяла. — Я потянулась к нему и погладила его член через штаны, резко втянув воздух, когда он затвердел от моего касания. — Или она просто свела бы его с ума. — Я начала медленно гладить его. — Довела бы его до предела, а потом толкнула бы в пропасть, прекрасно зная, что это она его довела.
— Лина. — Он с шумом сделал вдох.
Он протянул ко мне руку, но я покачала головой.
— Нет. Ложись. Лина любит покомандовать.
На его щеках появились ямочки, когда он вытянулся на кровати.
— Да, — сказала я, пока мои пальцы расстегивали пуговицы и молнию. — Подними свою задницу. — Скомандовала я и стянула его штаны вместе с его бельем.
Сняв брюки, я села на него, сосредоточившись на его члене.
Когда я нагнулась и провела языком по головке его члена, глаза Эвана потемнели от удовольствия, и я почувствовала его судорогу. Я была довольна собой, понимая, что это мое прикосновение сводит его с ума. Что из-за меня он так возбудился.
Не отвлекаясь от его члена, я расслабила бедра, чтобы вместо того, чтобы нависать над ним, я начала тереться о него в такт моим движениям языка. Дразня себя, я терлась клитором о него, каждым движением разжигая огонь, который уже бушевал внутри.
— Черт, детка, — на выдохе шептал он.
Я провела языком вдоль всей его длины, прямо до яичек, которые я держала в руке, и потом поднялась обратно. Его тело было напряжено и натянуто, как будто ожидая того разрешения, которое я ему обещала.
