Я пыталась согласиться, но это было необязательно. Я хотела повернуться к нему, но он не дал мне. Он взял меня за бедра и притянул ближе к краю кровати. Я почувствовала, как он членом трется о меня, о мою мокрую от желания вагину. В молчаливой просьбе я раздвинула ноги, выгибаясь, одновременно приглашая и требуя. Я уже хотела начать умолять его, но не пришлось. Он схватил меня за бедра и сам двинулся ко мне.
Эван зашел в меня одним резким движением, и я застонала одновременно от удовольствия и боли. Каждое его движением разрывало меня на части, рвало на куски, ломало во мне все. Он разрушал меня, и в то же время я никогда не чувствовала себя так хорошо и совершенно. С каждым толчком он как будто выносил меня на новую высоту. С каждым тихим стоном он сближал нас.
Он наклонился надо мной, поддерживая ритм. Я двигалась в его ритме, и когда мы подобрали один общий, он отпустил мои бедра. Сначала я застонала от разочарования. Потом почувствовала, что он опустил одну руку и начал гладить мой клитор, другой сжимая мою грудь. Он входил все глубже и глубже, пока я не поднялась на самый верх облаков с Эваном, который крепко меня держал.
Я все еще парила, и мое зрение было замутнено, когда его оргазм начал сотрясать нас обоих. Он взорвался внутри меня, крепко держа меня, изливаясь внутрь меня.
— Эван, — с блаженством произнесла я его имя.
Мы еще некоторое время не двигались: он одной рукой прижимал меня к себе, а другой опирался на кровать. Я чувствовала, как он обмяк внутри меня и начал покрывать мою спину легкими поцелуями.
— Лина, — прошептал он, но это было так тихо, что я не уверена, хотел ли он, чтобы я услышала.
Наконец он вышел из меня и взял меня на руки, как будто я весила не больше котенка. Он поцеловал меня в губы.
Я так хотела спать и была полностью обессилена, поэтому вцепилась в него в ванной, где он искупал нас обоих. Потом он отнес меня обратно в спальню, лег рядом и притянул к себе. Я закрыла глаза, и последними словами, которые я услышала перед сном, было его тихое: «Ты просто удивительная».
— Мне не снятся кошмары, когда ты со мной, — прошептала я, проснувшись в объятьях Эвана. Нас окутывали предрассветные лучи, пробивающиеся через окно.
— Я рад. — Он быстро проснулся и потянулся. — Мне вообще не нравится мысль, что они тебя снятся. Я бы хотел, чтобы они исчезли. Это просто сны, ты же понимаешь? Это чувство вины выжившего, малышка. Я понимаю, ты скучаешь по сестре, и то, что с ней случилось, просто ужасно, но ты не должна чувствовать вину за то, что ты жива, а она нет.
— Нет, — говорю я охрипшим голосом. — Я не чувствую себя виноватой в том, что живу. — Я делаю вдох. — Я чувствую себя виноватой в том, что с ней случилось.
Я говорю так тихо, что не уверена, слышит ли он. Никому, кроме Джена, я не рассказывала об этом. Хотя часть меня кричала о том, чтобы я закрыла рот, что не стоит доверяться человеку, с которым я расстанусь через три недели, но, по правде говоря, с Эваном я чувствовала себя в тепле и безопасности. И что более важно, я знала, что он был достаточно силен, чтобы вынесли любое признание.
— Я очень часто убегала из дома, — продолжила я. — Гуляла с друзьями, напивалась, курила сигареты и делала разную фигню, ты же понимаешь? Грейс всегда прикрывала меня, пытаясь помочь мне прекратить. Но я не прекращала. Она всегда была идеальной. Замечательная и красивая старшая дочь, а я была такой сучкой. Я говорила ей, чтобы она не лезла в мою жизнь.
— Но в тот вечер она пошла за тобой?
— Да, в тот вечер, когда на нее напали и похитили. — Я начала всхлипывать. — Я не заметила. Я даже не знала, что она пошла за мной, пока на следующий день не выяснилось, что ее нет в комнате. А когда нашли ее тело, никто не мог понять, зачем ей понадобилось убегать из дома. Кроме меня. Я знала. — Я посмотрела ему в глаза, осознавая, что мои глаза полны вины и стыда. — Я никому не рассказывала об этом.
— Это не имеет значения. — Он гладил меня по волосам. — Это не твоя вина, — проговорил он тихо. — Это гребаный мир, в котором нет правил.
— Ты же понимаешь, что я завязала. После того дня я перестала убегать из дома и вести себя безответственно. Я стала полной своей противоположностью.
— Правда? — усомнился он. — Ты? Или твое поведение?
Я не ответила, но он был прав, и думаю, он знал об этом. Я совсем не изменилась, я просто закрылась от окружающего мира.
Он сел и притянул меня к себе. Я прижалась сильней и вздохнула. Я не любила делиться своими секретами, но это действительно умаляло боль. Точнее, было приятно делиться с Эваном.
— Ты же понимаешь, что я полная неудачница, — выпалила я. — Ты, должно быть, святой, если терпишь меня.
Его смех эхом отдался в моей груди.
— Ну, это вряд ли. Ты не неудачница.
— О, нет, так и есть. — Я закрыла глаза и вздохнула. — Ты сказал, что очень давно меня хотел, но я не думаю, что ты знаешь меня.
— Нет? Ты же сказала, что я понимаю тебя.
— Я просто хочу так думать, — ответила я.
— Нет. — Это простое и уверенно сказанное слово говорило о понимании. — Ты была права. Я понимаю тебя. Я знаю, какая ты.
