— Короче, трое самых добропорядочных бизнесменов Чикаго на деле не такие уж и добропорядочные.
— Ты совершенно права. — Он снова задорно ухмыльнулся. — Во всяком случае, ко мне это не относится. Я старался побыстрее продать свою долю нашего нелегального бизнеса Коулу и Тайлеру. А свой бизнес узаконивал все основательнее. Я, признаться, достиг той точки в ведении бизнеса, когда не знаю, от чего получаю большее удовольствие — от трудного процесса заключения выгодной мне сделки или от того, как ворую активы у того же конкурента, пока он не видит. Скорее, от второго, все же.
— Зачем тебе это? Зачем этот стресс и адреналин? Зачем ты выходишь в легальный мир бизнеса?
— Ты видела Айви. Это ради нее.
Я кивнула, но все же не понимала до конца.
— Почему сейчас?
— Потому что мать скончалась. Пока она была жива, я знал, что у Айви всегда есть кто-то рядом. Но теперь, когда ее нет, я должен быть уверен, что мне не придется отсиживать срок в одиночке, когда она будет нуждаться во мне.
— Но даже если ты легализуешь весь свой бизнес, они все равно смогут арестовать тебя.
— Спасибо, что не даешь увлечься иллюзиями, — рассмеялся Эван.
Я поежилась.
— Прости. Но я помню, как мне было страшно, когда меня посадили за решетку. А от одной мысли, что тебя арестуют, мне становится жутко.
Он взял меня за руку.
— Меня это тоже пугает до безумия. В этом-то и причина. Вот почему я хочу выйти из игры.
— Эван. — Я с наслаждением произнесла его имя. Весь мир вокруг казался мне теперь изумительным. И хотя я все еще побаиваясь возможных неприятностей, раз уж он собирался прекратить свои опасные операции...
— О чем ты задумалась? — Его голос был обеспокоенным, и я поняла, что у меня нахмурены брови.
— Ведь если ты выйдешь из теневого рынка, значит, будешь в безопасности. То есть, если все, чем ты будешь заниматься, будет юридически защищено, то ФБР не обратит внимания на старые попытки расследования. И в конечном счете срок исковой давности истечет. Я права? Ведь ты ведешь к этому? Прекратить все дела по незаконным коммерческим операциям?
Эван кивнул.
— Так что за дела ты ведешь? Или правильнее просить, какие дела ты вел?
— Мы начинали с мелкого мошенничества, но потом перешли к контрабанде, отмыванию и незаконным казино. Наркотиками мы не занимались — с этим было строго. А когда познакомились с твоим дядей, можно сказать, мы поднялись на несколько ступенек в деловой иерархии. Он ввел нас в мир искусства. Включая и его «подводный» мир.
— Подожди, подожди! Ты хочешь сказать, что дядя Джен… — Я не хотела верить тому, на что он намекал. — Ты имеешь в виду, что он впутался в ваши дела?
— Как раз наоборот, детка. Он был нашим наставником в этих делах. Причем, по моему мнению, лучшим. Те занятия, где он преподавал, помнишь? Он их использовал, как прикрытие. Разумеется, сами уроки были законными, но, если ему требовалось сотрудничать с кем-то, он приглашал их на занятия, чтобы оправдать необходимость часто видеться. Схема работала идеально, я никогда не видел более успешных вариантов.
— И как долго он это проворачивал? — Я только что обнаружила, что соскочила с кровати и меряла шагами комнату.
— Художественным классом он занимался лет восемь, а вот контрабандой, подделками и тому подобным несколько десятилетий. Как он рассказывал, первые любительские кражи произведений искусства он совершал еще подростком.
— Вот дерьмо! — Вытянув маленький стул из-под письменного стола, я ошарашенно плюхнулась на него.
Как я могла не замечать такого в человеке, которого так сильно любила? Но затем я вспомнила его объяснения о том, почему от него уходили жены. Секреты.
— Дерьмо собачье. — снова выругалась я. Мой дядя вел двойную жизнь, о которой не знали даже те, кто был к нему наиболее близок. Мне стало очень грустно. Особенно теперь, когда у меня у самой была куча тайн.
— Мне так не кажется, — промолвил он. Выражение его лица было серьезнее, чем я когда-либо видела. — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты была в полной безопасности, Лина. Ты можешь быть в этом уверена.
— Я и не сомневаюсь. — Я потянулась, чтобы прикоснуться губами к его губам. Отодвинувшись, я заговорщически улыбнулась. — Я невероятно счастлива, что мне это кажется почти преступным.
Эван расхохотался, закатив глаза.
— Ты так и не назвал мне вторую проблему, — вдруг вспомнила я.
— Что за вторая проблема?
— Ты говорил о двух проблемах, которые тебе надо было решить. Прежде чем твое преступное настоящее станет преступным прошлым. О том, что происходит в «Дестини», ты мне рассказал, но о втором затруднении даже не обмолвился.
— Да, полагаю, так и есть.
— Ну и?..
— Была одна работенка, за которую мы как-то брались и думали, что с ней покончено. Так вот, недавно кое-что всплыло. Кое-что, что может выйти нам боком.
— Это можно как-то решить? — внезапно я разволновалась.
— Я пытался неоднократно. Но снова и снова оказываюсь в тупике.
— Как так? Из-за чего? — спросила я, и его ответ просто убил меня.
— Из-за тебя.
— Не хочешь объяснить мне, какого черта ты имеешь ввиду? — Я вскочила с кровати и потянулась за блузкой.
