— Ваша светлость, вы ведь навестили меня не для того, чтобы лично сообщить о принятом решении и узнать о моих прежних планах? — решил я, что пришло время перейти к сути.
— Приятно иметь дело с умным молодым человеком, — удовлетворённо кивнул Зарецкий. — Я хочу предложить вам стать моим зятем.
— О к-как! — не сумел я сдержаться от удивлённого восклицания.
— Понимаю, как это выглядит со стороны, но я совершенно серьёзен.
— И что, её светлость даже сорокоуст выдерживать не станет? — само собой вырвалось у меня.
— Отчего же, всё честь по чести, ведь Михаил был её суженым. Но княжича уж нет, а жизнь продолжается, — не выказывая признаков раздражения, ответил князь.
— И отчего же выбор пал именно на меня? — продолжал я дерзить, а ничем иным это назвать нельзя.
— От того, что вы на сегодняшний день наилучшая партия для Ольги, — продолжал проявлять терпение Зарецкий.
— А если я откажусь?
— Боюсь, вы неверно понимаете положение, в котором оказались, — явно разочаровавшись во мне, хмыкнул князь.
Похоже, я перестарался. Поначалу-то он воспринял меня вполне серьёзно. И гадом буду, но тот факт, что я вознамерился самолично разобраться с Михаилом, ему даже импонировал. А вот этими своими ничего не значащими взбрыками тупо теряю в его глазах очки.
— Я всё понимаю, ваша светлость, просто мне не по нраву, когда меня лишают выбора, — глядя ему прямо в глаза, произнёс я.
— Жизнь прожить — не поле перейти, Никита Григорьевич, и вы ещё не раз столкнётесь с подобным.
— Знаю. Но от этого как-то не легче.
— Могу посоветовать вам только учиться держать удар. Ибо у вас ещё не единожды будут ситуации, когда вам придётся подчиняться обстоятельствам.
— Я запомню ваши слова, ваша светлость.
— Мне известно, что вы вошли в окружение моей племянницы Марии, — сменил тему князь.
— Так и есть.
— С завтрашнего дня начинайте оказывать внимание Ольге.
— Боюсь, что я не смогу этого сделать.
— Даже так? — И опять этот разочарованный взгляд.
— Дознание по моим художествам ещё не закончено. И вира, как я полагаю, выйдет более десяти тысяч. Денег таких у меня нет. И так как иной возможности заработать, кроме как уничтожением тварей, я не имею, мне наверняка присудят службу на границе с пятном или дикими землями. А дело это нескорое.
— Вот вы о чём. Не беспокойтесь на этот счёт. Сотрудничайте с дознатчиком, будьте откровенны, а вопрос с вирой я решу.
— При всём уважении, ваша светлость, но это мой долг.
— А если я ссужу вас, вы примите такую помощь?
— И каков рост?
— Я не даю деньги в рост. Если хотите так уж показать свою независимость, могу предложить вам обратиться за кредитованием в Царский или Орловский банк. Готов выступить вашим поручителем. Но в любом случае ни о какой службе на границе не может быть и речи.
— Был бы вам признателен, ваша светлость, если вы согласитесь стать моим поручителем, — принял я решение.
— Даже так, — хмыкнул он, как мне показалось, со смесью любопытства и одобрения. — И в какой банк вы желаете обратиться?
— В Царский.
— Так и порешим, — поднялся князь и протянул мне руку.
Признаться, я удивился. Плевать, что я теперь по факту его зять. Он припёр меня к стенке и попросту не оставил выбора, и вдруг такой жест, протягивает руку, как равному, и ещё улыбается… Как-то по-доброму, тепло, хотя и вижу я в этом лёгкую грустинку. Без понятия, с чего мне всё это привиделось, но вот так оно в моём понимании.
Я ответил на рукопожатие, как оказалось, крепкое, по-настоящему мужское, и ладонь у его светлости жёсткая, мозолистая. А князюшка не манкирует фехтованием и регулярно занимается. Причём шпага таких мозолей не оставляет, это однозначно меч. Есть отличия, знаете ли.
После того как Зарецкий ушёл, всё тут же пришло в движение. Сутки меня никто не трогал, словно не знали, как подступиться, а тут сразу же оживились. Для начала вызвали к дознатчику, и тот потребовал, чтобы я открыл портал к месту, где укрыты трупы татей. Я не видел смысла скрывать это, потому что формула «нет тела, нет дела» в этом случае не работала. У полиции хватало свидетельских показаний.
При этом рядом со мной находился княжеский стряпчий, то есть адвокат, который отслеживал все перипетии дела. А уже через два часа сопроводил меня на выход из Полицейского приказа с предписанием не покидать пределы Китай-города. До окончания разбирательства находиться мне дозволялось только в пансионе, трактире, который я сам же и назвал, или университете…
— Ольга Платоновна, позвольте мне засвидетельствовать своё почтение, — подошёл я к княжне, стоявшей у окна в неизменном сопровождении боярышень Гагиной и Рокотовой, которых я так же приветствовал, — Ирина Ивановна, Вера Павловна.
— Здравствуйте, Никита Григорьевич, — поздоровалась княжна.
При этом она была весьма любезна и улыбалась совершенно открыто. Да ещё и протянула мне ручку, к которой я приложился, как, впрочем, и к ручкам боярышень. Ну ни дать ни взять сама благосклонность. Вот так глянешь со стороны и покажется, что скорее она оказывает мне внимание, а не наоборот.
