Я отошёл в сторону, наблюдая под непрекращающийся грохот за отбывающими и прибывающими путешественниками. Последние либо следовали дальше, используя другие карты, либо направлялись на выход с площади, любезно раскланиваясь со знакомыми.
К слову, в столице таких площадей четыре, по две на Хамовники и Замоскворечье. Москва-река довольно извилистая, вот в двух её излучинах и устроили столицу. Началось всё, конечно, с Кремля, поставленного у слияния с Неглинкой. Он в свою очередь прирос Китай-городом. Но в дальнейшем для роста столицы использовали одну из излучин. Город рос, в результате дошло и до соседней.
Так что, по сути, столица разделена на три части. Но на территории Кремля и Китай-города построить портал не получится ни у кого, разве только у царя. Этому препятствуют артефакты, расставленные по башням. Поговаривают, что они невероятно прожорливы на ману, но безопасность того стоит.
— Готово. Купила сразу на весь прогон до Москвы, — подойдя ко мне, сообщила мать.
Я глянул на движение вокруг, прикинул суточный расход карт, то, что до столицы нужно сделать пять переходов, и мысленно присвистнул. Это какой же получается расход карт! А их ведь нужно рисовать полдня, причём за один присест. Конечно, какая-то часть путешественников изографы, и они могут строить порталы самостоятельно. Но таковых немного, и расход карт всё одно огромный. И это Орёл, княжеский стольный град. Что уж говорить о Москве.
— Матушка, а почему ты не рисуешь карты? Одну портальную ты могла бы сдавать за два рубля, и получалось бы куда больше, чем портнихой.
— Для начала, у смотрителей порталов есть устоявшиеся связи, и влезть туда не так уж и просто. Можно, конечно же, писать боевые карты и сдавать их в лавки, но они пользуются не таким большим спросом, как портальные, и закупочная цена у них ниже. Ну и, наконец, убивать на это по десять часов… Мне нравится рисовать, но я не готова посвящать этому так много времени.
— Ясно.
— Ну что, отправляемся, — протянула она мне пять карт на полный прогон до столицы.
— А давай, когда реки вскроются, прокатимся по воде, — предложил я.
Вот захотелось что-то. В прошлой жизни всё думал отправиться в речной круиз, но цена оказалась слишком высокой. Не то чтобы не было денег, но платить столько же, сколько стоит круиз по Средиземноморью на туристическом лайнере, жаба не подписала. Так отчего бы не попробовать здесь.
— Полагаешь, что по весне у меня будет возможность бездельничать несколько дней?
— Если речь о средствах, то уверен, — убеждённо заявил я.
— Ладно. Поглядим, как оно будет, добытчик, — поправила она мне чёлку.
Затем подмигнула, мол, догоняй, и активировала карту. Я перебрал свои, выбрал Мценск и всмотрелся в изображение. Хлопок, и, подхватив тяжёлые чемоданы, я уверенно ступил в зев портала, разом преодолев пятьдесят вёрст. Следующий переход будет на шестьдесят пять…
Как и ожидал, Московская портальная площадь встретила нас суетой и толкотнёй. Откуда сюда только не прибывал народ и куда только не отправлялся. Причём вовсе не обязательно по направлениям, на которые ориентирована площадь. Если карты куплены предварительно или сам умеешь строить порталы, то направишься к ближайшей точке перехода.
— Не отставай, — махнула мне матушка и лёгкой походкой двинулась в сторону выхода.
— Барин, поднести вещички? — нарисовался передо мной носильщик.
— О, братец. Тебя-то мне и надо. Бери эти чудовища и за мной, — поставил я чемоданы на брусчатку.
— Не изволь беспокоиться, барин. Всё исполню в лучшем виде.
Я догнал матушку и предложил ей руку. Она без лишних разговоров взяла меня под локоть. Погода, что говорится, шепчет: морозно, солнечно и безветренно. В этом мире я по-настоящему наслаждался зимой. Тут нет качелей от плюса до минуса, если зима, то непременно холодная и снежная, одно сплошное удовольствие. А всё благодаря пассивке «Телогрейка». Даже голым на улицу выйди и ощутишь лишь лёгкую прохладу.
В этой связи у дворян шубы не в чести, потому что плащ куда удобней при необходимости воспользоваться шпагой. Впрочем, меховая одежда не такая уж и редкость, но это уже скорее ради демонстрации своего достатка. Понты они и в магическом мире понты.
— Извозчик, — поднял я руку, привлекая внимание мужика в зимнем кафтане и шапке с овчинной оторочкой.
Не лихач, но и не «ванька»##1 какой. Сани широкие, заводские, с металлическими полозьями. На крючьях облучка закреплена овчинная накидка, чтобы пассажирам было чем укрыться и не морозить ноги. Нам с матушкой в этом нужды нет, но клиенты ведь могут быть и не дворянами. Опять же, инициация только в восемнадцать, а до того о «Телогрейке» нечего и мечтать.
##1 «В а н ь к а» — крестьянин, отправляющийся в город на зимние заработки извозом.
