— А вот это было обидно, — зыркнув на меня, покачала она головой.
— Простите.
— Вы прощены, — тут же повеселев, заявила она и продолжила: — С романтикой, вздохами и ахами это к Ольге. Я бы никогда не позволила себе романтических чувств по отношению к представителю враждебного нам рода. Её не интересует прекращение вековой вражды родов, она просто влюбилась в Мишку, как кошка, вот и всё.
— А родители?
— Оба рода в оппозиции царю, и этот союз серьёзно усилит их.
— Не думаю, что их свадьба сразу примирит враждующие роды, — возразил я.
— Не сразу. Но это будет существенным шагом. За этой свадьбой последуют другие политические браки, и тут о романтике говорить точно не придётся. Только о целесообразности и взаимной выгоде. Увязать два рода, притереться и противостоять стремлениям государя к абсолютной монархии.
— Понятно.
— Но всё это нас не касается, — решительно беря меня под руку, задорно произнесла она. — Ну как, готовы дружить со мной? Да не будьте таким букой. Вы получите защиту от группировок, сложившихся в университете. А я утру нос Ольге, распустившей сопли из-за ранения её жениха, и Лизоньке, которой мало отхваченного Дениса Елагина, так она решила ещё и вас сделать своим трофеем.
— И остальным, кто пускает на меня слюни, — закончил я её список.
— А вам что, плохо? Вы же сами хотите выбрать себе жену. Вот и получите передышку и возможность осмотреться.
— Звучит убедительно, — кивнул я.
— Вот и замечательно. А теперь поспешим, скоро начнётся лекция.
Насчёт предоставления защиты Мария вовсе не лукавила. Стоило нам двинуться по коридору, как из числа снующих здесь студентов выделились две девицы, пошедшие следом за нами. Не иначе как свита боярышни. А значит, как минимум о своём статусе она не врала. Если бы те были подружками, то не держались бы в стороне во время нашей беседы.
День прошёл без сюрпризов. Если не считать перешёптываний однокашников и бросаемых на меня взглядов. Народ возбудился по поводу того, что я присоединился к группе, сплотившейся вокруг Зарецкой. К слову, Гагина также держалась с нами и встретила меня с искренней улыбкой. Но в большие перерывы и по окончании занятий спешила к княжне.
Ничего удивительного. Внутренние разногласия никуда не денутся, но выносить сор из избы никто не желает, а потому сёстры могли разругаться вдрызг, но стоило на них надавить кому-то извне, как они тут же забывали о противоречиях и выступали единым фронтом…
После занятий я окопался в библиотеке, готовя домашнее задание и более углублённо изучая предметы. На лекциях нам давали только необходимый минимум, я же собирался стать по-настоящему сильным одарённым. Если уж и выбиваться в витязи, то быть в числе лучших. Ну и лекарское дело не стоит забрасывать. Как выяснилось на практике, оно может быть полезно далеко не только в лечении ран и болезней.
После библиотеки поспешил в пансион и, забросив сумку с книгами и принадлежностями, направился на выход. Отчего-то захотелось нормально поесть и запить сочное мясо доброй кружкой пива. Учёба учёбой, но и расслабляться нужно. Увы, друзей у меня пока нет, а потому добротный ужин, а не тот, что можно получить в пансионе, вполне подойдёт.
Когда сытый и довольный вышел из трактира, улицы уже давно погрузились во тьму. Не то чтобы полностью, газовые фонари плюс белый снег, так что видно было достаточно хорошо, чтобы не спотыкаться. Хотя и теней, конечно же, хватало, тут фонари скорее помеха. Впрочем, я уже давно взял себе за правило использовать «Кошачье зрение». Картинка пусть и получается чёрно-белой, зато чёткая.
Мороз градусов пятнадцать, но ветра нет, и гулять сейчас в удовольствие. Я глубоко вдохнул, после чего выпустил облако пара. Хорошо-о-о. А может, ну его садиться за написание очередной карты? Я и так засиделся за учебниками, а после ещё и в трактире поужинал, время как бы позднее, и теперь придётся до утра сидеть.
М-да. Нельзя себе давать поблажек. Решил же, что буду рисовать одну карту в три дня. Ежедневно заниматься рисованием не получается, всё же на это уходит девять часов. Если бы начал пораньше, глядишь, и на сон время осталось бы. Ладно, придётся опять прибегнуть к рунам «Восстановления».
Я с тоской посмотрел на группу подростков, играющих в снежки. Весело им. Вон двое схватили одного и забросили в сугроб. Не удовлетворившись этим, навалились разом и начали наяривать комьями снега. Ещё четверо зажали двоих в угол и расстреливают их снежками. Непонятно, из-за чего мальчишки разделились так неравномерно, но им весело. Звонкий смех разносится по пустынной улице. Поймал себя на том, что улыбаюсь, тряхнул головой и пошёл дальше.
Я почувствовал лёгкий тычок в шею слева и резко подался вправо, выхватывая шпагу, одновременно с этим дёргая шнуровку и сбрасывая плащ. Из тёмной подворотни разом выскочили трое подростков с ножами наперевес. Краем глаза приметил, что и дурачившиеся мальцы тоже рванули в мою сторону. Это дежавю какое-то!
