Если Гриуса каким-либо образом удастся привязать к смерти Аугрусса, то никуда он не денется.
— Нет, милый мой забрак, — посмеивалась гадко Алария, и ее безумный хохот тонул в мягком шелесте искусственного дождя. — Ты заплатишь, ты за все заплатишь.
* * *
Гриусу не нравилось заведение, выбранное забраком. Слишком шумно, слишком тесно, кто-то постоянно задевал Гриуса, проходя мимо, и губернатор то и дело поправлял сползающий капюшон, укрывая в его тени лицо и брезгливо морщась, осматривая свои белоснежные манжеты. Ему казалось, что своими рукавами он уже отполировал грязноватый стол до блеска, но унять дрожь в руках он не мог, так же как не мог заставить себя сидеть неподвижно и спокойно.
Вести из столицы распространялись быстро, и Гриус уже знал, что забрак впал просто в чудовищную немилость. Поговаривают, что Леди София, добравшись до него, отделала его так, что несчастный еле ходил. Инквизитор, узнав о ее жестокости, только многозначительно промолчал.
И самое главное — причина гнева ситх-леди.
Дело было уже не в том, что Зиост подвергся атаке, которую губернатор не смог отразить, а именно в Аларии.
Леди София наказала Аугрусса именно за связь с Аларией, наказала жестоко и беспощадно, и поговаривают, что история там была самая некрасивая.
А теперь с этой самой Аларией должен будет повидаться сам Гриус…
Так-с…
От мысли об этой встрече Гриусу становилось дурно, он оттягивал удушающий его жесткий воротничок формы и распускал пуговицы на воротнике сорочки, но в его горле все равно словно колкий ком застрял. Он не давал Гриусу вздохнуть свободнее, и его виски покрывались тонким потом, седые аккуратно остриженные волосы намокали и влажно блестели, и Гриус то и дело нервно отирал их платком.
— Добрый день, господин губернатор.
От звука этого приятного женского голоса Гриус едва не подскочил, но все же усилием воли взял себя в руки, и лишь почтительно поднялся, как и подобает поступать при появлении женщины.
— Не нужно церемоний, — прохладно заметила Алария, скользнув за столик, оглядывая помещение быстрым взглядом. На ней было надето какое-то бесформенное, странное платье, накручены какие-то серые и коричневые тряпки, и она походила на кокон, на куколку какой-то бабочки, на жителя пустыни, прервавшего свой путь и заскочившего в кантину промочить горло и передохнуть.
Так можно было подумать, но ровно до того момента, как женщина, обаятельно улыбаясь, переводила свой взгляд на лицо собеседника.
У нее были удивительные глаза.
Красивые и глубокие, бархатные и волнующие, необычайной красоты.
Но если смотреть в них долго, можно было увидеть кое-что еще — смерть и пустоту, ничего, мертвые берега ледяной реки…
От этого странного, мимолетного сходства с Инквизитором, который, так же вот обаятельно смеясь, взял обещанное вознаграждение, Гриусу стало не по себе, и он взгляд отвел, ощущая, как струйка пота змеится по его щеке.
Инквизитор деньги взял.
Взял.
А в его смеющихся серых глазах была пустота и смерть.
— Что ты хотите рассказать мне? — сухо произнес он, и Алария цинично усмехнулась.
— Смотря что вы хотите услышать, — промурлыкала она, и Гриус брезгливо поморщился.
— Я не хочу играть в ваши странные игры, миледи, — сурово произнес он. — Просто говорите, что вам нужно, и я оплачу вам ваши услуги.
— Оплатите? — равнодушно и отчасти брезгливо ответила Алария. — Да мне не нужна ваша оплата. Я живу в императорском дворце, личная гостья Императора. Вы думаете, я в чем-то нуждаюсь?
— Так чего вы хотите за вашу… информацию?
— Самую малость, — ответила Алария, и ее безжизненные глаза ярко вспыхнули. — Самую малость. Чтобы вы кое-что кое-кому передали.
— Та-ак, — протянул Гриус, откидываясь назад. Его внимательные черепашьи глаза на миг ярко вспыхнули, на скулах, туго обтянутых желтоватой пергаментно-тонкой кожей, расцвели пятна нездорового румянца. Дело пахло государственной изменой, а это уже посерьезнее, чем гнев уязвленного Инквизитора. — Вы себе представляете, с кем вы сейчас разговариваете и о чем просите?
— А вы? — холодно поинтересовалась Алария, опуская взгляд и неторопливо помешивая коктейльной трубочкой напиток, принесенный ей расторопным служащим заведения.
— Разумеется, — с нехорошим скрипучим стариковским смешком произнес Гриус. — Леди Алария, кажется, в далеком прошлом Падме Амидала Наберрие, так? Бывшая супруга Императора, если не ошибаюсь? И одна из так называемых Повелителей Ужаса?
Вмиг безмятежное лицо Аларии исказилось адским оскалом, блеснули острые зубы, и Гриус харкнул, хватаясь за грудь, на которую словно кто-то обрушил огромный груз, сдавливая ребра.
— Почаще себе повторяйте это, — зло шипела Алария, с нескрываемым садистким удовольствием наблюдая, как наливаются кровью глаза ее собеседника, как синеют тонкие сухие губы губернатора, и ее тонкая рука со скрюченными в невидимом захвате пальцами чуть вздрагивала, лежа на столе. — Я — Повелитель Ужаса. Я могу прямо сейчас вырвать у вас сердце и уйти, бросив здесь вашу остывающую тушу. Мне не нужны ваши деньги; от вас мне нужно только одно — служба. И я ее получу, или вы покойник.
