Лорд Фрес нехотя поднялся с колен, отряхивая испачканную одежду, и его сайбер, тронутый Силой Инквизитора, мгновенно втянул смертоносный лучи и утих, оставив Инквизитора одного в мертвенной тишине.
Испытывая легкое неудовольствие от того, что переусердствовал с рыцарем, Инквизитор наклонился и содрал с него рассеченный ударом сайбера пояс с оружием.
Второй пояс, разорванный Силой вместе с телом хозяина, перепачканный в крови, Лорд Фрес выудил из кучи крошеных костей с заметным выражением брезгливости на лице.
Оба свои трофея он завернул в обрывок одеяния рыцаря тьмы, об его же одежду наскоро вытер перепачканную в крови перчатку, досадуя про себя, что, кажется, кровь въелась в швы, и вещь безнадежно испорчена.
Двигаясь так же неторопливо, инквизитор взял свой плащ, ожидающий его все это время на алтаре, накинул его на плечи и застегнул на шее застежку. Под его длинными складками исчез и сайбер Инквизитора, и сверток с доказательством его победы.
Лорд Фрес, оглянувшись, в последний раз посмотрел на безмолвные тела, запахнулся поплотнее в плащ и бесшумно вышел прочь, растворившись в кипящем черном воздухе Мустафара.
Весть о расправе над рыцарями Тьмы на Мустафаре достигла Бисса быстрее, чем сам Инквизитор прибыл в столицу, и уж тем более намного быстрее, чем посланное Гриусом вознаграждение, обещанное за головы разоривших его караван с ценными грузами бандитов.
Это было странно; это будоражило умы, это разрывало в клочья сознания, и сквозь величественный облик того, кто иногда занимал Императорский трон и носил пышные одежды, скорее годящиеся для религиозного или духовного лидера какого-то культа, вдруг ярко и четко проступил безжалостный, удачливый, хладнокровный наемный убийца, во всех подробностях, в мельчайших деталях, жутко, мерзко, отвратительно и страшно.
Инквизитор, в чьи обязанности входило плести интриги и копаться в умах людей, смешивая их мысли в котле сновидений, вылавливая скрытых врагов, нашептывать в темных углах, вселять смятение и ужас в сердца людей, смущая их разум, сводя их с ума, оказался вдруг не серой тенью на периферии, а вполне реальным, плотным человеком, который привык действовать максимально прямолинейно, работая не с тонкими материями, а вполне приземленно — с плотью и кровью, и стало ясно, что не один только Вейдер может сжать свои металлические пальцы в последней, смертельной удушающей схватке.
Мрачный образ, укутанный в кровавую реку, обрел вполне ясные очертания, и из одного конца галактики в другой понеслось одно только слово — Убийца.
И его узкая тонкая рука, замершая на подлокотнике Императорского кресла, больше не воспринималась как рука скучающего вырожденца-аристократа.
Особенно странно, пугающе и нездорово волнующе воздействовал на умы людей тот факт, что Инквизитор предпочел сам явиться к поджидающим его убийцам и сам расправился с ним, не прибегая к помощи гвардии, тайных шпионов и наемных убийц. Буднично и как бы между делом. Словно на миг отвлекшись от государственных дел и вернувшись к своему любимому хобби. Не опасаясь за свою жизнь, так, словно подобного рода стычки были для него чем-то привычным, рутинным, и даже возможность погибнуть была всего лишь частью жизни.
Только клубок обугленных, почерневших, перепачканных в крови и саже ярко-алых тряпок, отсеченных инквизиторским сайбером и брошенных на берегу лавовой реки Инквизитором, был напоминанием о том дне, когда он решил прогуляться и выйти на охоту на крупного зверя.
Дело было не только в паре рыцарей, которых Инквизитор уложил отдохнуть в горячие земли Мустафара. Дело было в поясах, которые он небрежно кинул на низенький столик в кабинете Императора, прежде чем усесться в свое кресло напротив самого Дарта Вейдера.
Разодранные чудовищной силой, один окровавленный, а другой оплавленный разящим прикосновением сайбера, они лежали на грязном куске темной грубой ткани, расстеленной поверх лакированной поверхности крохотного столика на изящных гнутых ножках, и глаза Дарта Вейдера полыхали в полумраке, когда он смотрел на трофеи Инквизитора, с улыбкой сидящего напротив Императора, вольготно и расслабленно развалившегося в кресле и вновь строящего из своих тонких пальцев какие-то сложные фигуры.
— Вы знаете, что это? — поинтересовался Дарт Вейдер, чуть кивнув на прикрепленные к поясам лайтсайберы. Лорд Фрес безразлично пожал плечами, пожалуй, слишком безразлично, чтобы ему можно было поверить.
— Полагаю, новые украшения в доме Гриуса, — небрежно ответил он. — Я получил за них приличное вознаграждение, золотом. На мой взгляд, самая приятная и красивая оплата, — Лорд Фрес улыбнулся, а Дарт Вейдер невольно представил эту картину — Инквизитора, получающего деньги из трясущейся руки заикнувшегося о вознаграждении губернатора. И ведь не постеснялся, взял… Как это странно — Инквизитор, ровня Императору, выступает в роли наемника какого-то рядового губернатора… Впрочем, все развлекаются по-своему.
