Но вечера были самыми тяжелыми. Эш сдержал свое слово и не давил, не позволяя нашим отношениям зайти дальше легких прикосновений и нежных поцелуев. Он всегда был готов меня выслушать после выматывающих дней с отцом, всегда находился рядом, спокойный и сильный. Я сворачивалась калачиком возле него на диване и изливала все свои страхи и разочарования. Иногда мы только и делали, что просто читали вместе. Я лежала у него на коленях, а он переворачивал страницы, но наши литературные вкусы так сильно отличались, что обычно я засыпала посреди главы. Однажды ночью, маясь со скуки и не находя себе места, я нашла в шкафу стопку пыльных настольных игр и заставил Эша научиться играть в «Скрабл», шашки и покер на костях. Удивительно, но Эш обнаружил, что ему нравятся эти «человеческие» игры, и вскоре чаще он просил
Несмотря на это, я дорожила нашими совместными вечерами, потому что знала – мирное затишье когда-нибудь закончится. Но теперь между нами стояла невидимая стена, барьер, который могла сломать только я, и это меня убивало.
А еще, хотя мне этого не хотелось, я скучала по Паку. Он всегда умел меня рассмешить, даже в самые мрачные моменты. Иногда я замечала в лесу оленя или птицу и думала, не Пак ли это наблюдает за нами. Но потом я разозлилась за такие мысли и остаток дня потратила, пытаясь убедить себя, что мне плевать, где он и что делает.
Но я все равно по нему скучала.
Однажды утром, несколько недель спустя, мы с Эшем заканчивали нашу ежедневную тренировку, когда неподалеку на камне появился Грималкин и принялся наблюдать за нами.
– Твои намерения все еще легко считываются, – сообщил Эш, когда мы кружили с клинками наготове. – Не смотри на то место, куда пытаешься ударить, позволь мечу попасть туда самому. – Он сделал выпад, целясь мне в голову. Я уклонилась и развернулась, рубанув его по спине. Эш парировал удар, выглядя при этом довольным. – Хорошо. Ты уже двигаешься проворнее. И сможешь стать проблемой для большинства красных колпачков, попытайся они к тебе сунуться.
Я улыбнулась комплименту, но Грималкин, который до сих пор молчал, вдруг подал голос:
– А что произойдет, если они используют против нее чары?
Я обернулась. Грималкин сидел, обняв хвостом лапки, и возбужденно наблюдал за снующим в траве желтым шмелем.
– Что?
– Чары. Ну, знаешь, магия такая, которой я однажды пытался тебя научить, но выяснилось, что ты полностью лишена таланта. – Грималкин шлепнул лапой по шмелю, когда тот приблизился, но промахнулся и сделал вид, что так было задумано. Он фыркнул и снова посмотрел на меня, подергивая хвостом. – Зимний принц в бою использует не только свой меч. В его распоряжении есть чары, как и у ваших врагов. Как ты собираешься им противостоять, человек?
Но ответить я не успела. Грималкин оживился, заприметив большую оранжевую бабочку, порхавшую в нашу сторону. Кот тут же спрыгнул с камня и скрылся в высокой траве.
Я посмотрела на Эша, который вздохнул и убрал клинок в ножны.
– К сожалению, он прав, – произнес Эш, проводя рукой по волосам. – Научить тебя владеть мечом – только половина дела. Я хотел, чтобы ты научилась пользоваться и своими чарами тоже.
– Я умею использовать чары, – возразила я, все еще уязвленная небрежным заявлением Грималкина об отсутствии таланта.
Эш вызывающе вскинул бровь.
– Ну хорошо. Я докажу это. Смотри.
Он отступил на несколько шагов, и я закрыла глаза, потянувшись к лесу вокруг меня.
В тот же миг разум заполонили растения: трава под ногами, виноградные лозы, стелющиеся по земле, корни окружающих нас деревьев. На этой поляне царило Лето. То ли благодаря Леананши, то ли по какой-то другой причине растения здесь уже давно не знали прикосновения зимы, холода или смерти.
Голос Эша прервал мою концентрацию, и я открыла глаза.
– В тебе действительно много силы, но нужно научиться контролировать ее, если собираешься ею пользоваться. – Он наклонился, сорвал что-то под ногами и поднял. Это был малюсенький цветок, белые лепестки еще свернуты в плотный бутон.
– Пусть он расцветет, – тихо велел Эш.
