Сахмад вел себя также, пренебрегал средствами защиты, отчаянно бравировал, как все ходоки. Подсмеивался над знающими, над их шарфами, хотя отлично знал и про пыль, и про опасные "бактерии", о которых предупреждал Данилыч. Но чем же он мог возвыситься над старшим иерархом по гильдии? Только пока еще не подорванным здоровьем. И командирской должностью. Все командиры отрядов были как правило из ходоков.
Обойдя ближайшие помещения и ничего интересного там не обнаружив, они стали обсуждать вопрос, куда идти дальше. От станции в разные стороны шли туннели. Куда идти? Сахмад достал из внутреннего кармана куртки маленький квадратик старинной глянцевой бумаги. Края были истерты, обтрепаны, но рисунок сохранился хорошо.
- Что это у тебя? - спросил любопытный Осама, склоняя голову над квадратиком бумаги, которую Сахмад держал на ладони. Света фонарей не доставало.
- Эй, покрути машинку, - приказал командир ответственному за электрический свет.
Когда вспыхнул яркий луч, на бумаге отчетливо стали видны разноцветные линии, веером расходящиеся из центра небольшого круга.
- Паутина какая-то, - сказал Бакшиш. Его присутствие за своей спиной Сахмад хорошо чувствовал по запаху.
- Это не паутина, - ответил командир, с особым наслаждением уязвляя знающего. - Это древняя карта. План-схема туннелей.
И прочел по складам:
"МОСКОВСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА МЕТРОПОЛИТЕН имени В. И. ЛЕНИНА".
- Мы находимся вот здесь, - командир подчеркнул ногтем четыре вурусские буквы: станция "ВДНХ".
Сахмад достал компас, с важным видом посмотрел на бегающую стрелку.
- Если пойдем вон теми туннелями, которые ведут на север, северо-запад, то следующая станция будет "Ботанический сад". - Сахмад перевел это название на местный диалект. - А если пойдем на юг...
- Пойдемте в сад, - сказал Джим, младший из братьев. - Может, там еще остались яблоки...
- Что-то я о таком не слыхал, - сказал Осама, который считался специалистом по чужим садам.
- Этот сад давно увял, - ответил Сахмад.
- Я тоже хочу в сад, - вдруг произнес, молчавший Хасан.
Все засмеялись.
- Ладно, - согласился командир. - Нам все равно куда идти. Пойдем к "Ботаническому..." Только помните, что мы пришли не за яблоками.
Он сложил план вдвое по старому сгибу и аккуратно спрятал документ, который ему на время одолжил Данилыч. С этой картой Данилыч не расставался. Для него этот клочок бумаги был святой реликвией.
Они спустились с высокой платформы на рельсы и вошли в туннель, ведущий к "Ботаническому саду".
Сахмад покривил бы душой, если бы сказал, что не мечтал, подобно своим товарищам, найти здесь сокровища, которые, быть может, схоронили вурусы. Или какое-нибудь древнее их оружие. В этом деле они были мастера. Сахмад любовно погладил свой "Калашник". Хорошо бы найти, например, чудесный кончар, меч-кладенец, о котором рассказывал Данилыч. "Махнешь им направо - улица проляжет в стане врага, налево махнешь - переулочек..." Такой меч хорош тем, что не требует боекомплекта. Вечное оружие - красота! А то с патронами большие хлопоты. Изготовленные кустарями, они не всегда надежны. Да и дороги.
А может, чем шурали не шутит, попадутся сокровища, спрятанные грабителями. В этом случае можно было представить себя Али-Бабой, который залез в пещеру сорока разбойников. А разбойники-то рыщут где-то поблизости. И когда обнаружат своего собрата убитым, придут сюда отомстить Али-Бабе. И не только ему, всем достанется, никого не пощадят. Тут Сахмад ужаснулся не надуманным страхам, а вполне реальным. Как же он не подумал о следах, оставленных в пустыне караваном и его отрядом. Опытному глазу не составит труда прочесть, как суру из Корана, в открытой книге пустыни скоропись отпечатавшихся ног и копыт, проследить, куда они ведут. Оставалась только надеяться на то, что ветер заметет следы не слишком поздно. Что разбойники сегодня вовсе не появятся. Что они далеко, и Аллах повелел им идти в другую сторону. Да будет так.
И тогда все, что найдется ценного в дальних пределах пещеры, достанется Сахмаду и его воинам. Смелое воображение живо нарисовало соблазнительную картину: вокруг них громоздятся доспехи, силемы, сабли и кинжалы с алмазными рукоятями, покрытые пылью чашки и изящные уды, подушки и килимы, изображения которых Сахмад видел в старых книгах из библиотеки отца, на рисунках, выполненных мастерами Герата.
