Бездверные арочные проемы, ведущие в соседние помещения были затянуты паутиной. И когда Хасан разрывал тенета стволом винтовки, слышно было, как они трещат. Все это - и паутина в дверях, и отсутствие человеческих экскрементов, говорило о том, что сюда не ступала нога человека, возможно, со времен молодости Данилыча. Это означало, что клада разбойников они здесь не найдут. Но зато, поскольку помещение не разграблено, повышалась вероятность найти что-нибудь "видом не виданное, слыхом не слыханное".
Сахмад теперь ни на секунду не спускал глаз с Хасана, шел следом за ним. Подозрения усилились, когда этот вроде бы сумасшедший, вечно как бы погруженный в себя, безразличный к обыденному миру, вдруг переменился. Конечно, как всякий человек, принадлежащий гильдии подземщиков, он был от природы излишне любопытен, когда дело касалось поиска. Но одно дело, искать нечто неопределенное и совсем другое - вынюхивать как ищейка что-то совершенно конкретное. Человек в этих ситуациях ведет себя совершенно по-разному.
Хасан явно вел целенаправленные поиски. Алчность овладело его исхудавшим лицом с глубоко запавшими, влажно блестевшими глазами. Он решительно отбрасывал интересные "штуковины", которыми любой подземщик непременно заинтересовался бы, и застывал, разглядывал, словно умел читать древние письмена, невзрачные листки бумаги с расплывшимися буквами, чертежами какими-то; рылся в ящиках и ящичках, стоящих у стен горкой, где заведомо ничего интересного быть не могло, кроме бумажной трухи и пыли. А может, это он для отвода глаз, ишь, как косится на меня, думал Сахмад, украдкой, сквозь полки стеллажа, разглядывая хищный профиль мужика, а сам ищет какую-нибудь волшебную лампу Алладина. А когда найдет, вызовет джинна и прикажет ему замуровать нас здесь на веки вечные...
Правда, Хасан не особенно был похож на старого злого колдуна из Магриба, хотя бы потому, что был относительно молод и обычно вид имел не злобный. Но еще Данилыч учил, что самые мерзкие дела люди часто творят с одухотворенным выражением лица.
Находки они складывали в холщевые либо кожаные мешки, притороченные к их сумкам-самокатам. Поскольку мешок имел предел, а находок интересных попадалось много, то приходилось с сожалением выбрасывать некоторые ранее положенные вещи, заменять их на более привлекательные и ценные. Но кто по-настоящему определит ценность непонятных вещей? Порой и знающие ошибаются. Иногда маленькая невзрачная вещица интересует покупателя больше, нежели роскошная на вид рухлядь со всякими там цветными проводами и наростами микроскопических деталей. Часто в подземельях попадаются находки, после переплавки которых, можно получить некоторое количество серебра или даже золота.
Но иногда попадаются вещи, может, не ценные, но просто красивые. Вот как эти, например. Преодолевая сопротивление паутины, Сахмад открыл ящичек, следуя примеру Хасана, и обнаружил там стопку маленьких плоских коробочек, сделанных из прозрачной пластмассы. Коробочки сначала не открывались, но потом одна вдруг поддалась. Внутри лежал небольшой плоский диск. Сахмад вытряхнул его на ладонь, взял пальцами за ребро, поднес ближе свечу. С одной стороны поверхность диска была матовой, и там виднелись какие-то буквы, начертанные от руки синими чернилами. С потаенной стороны диск, как и предполагал Сахмад, имел большую привлекательность. В пламени свечи внутренняя сторона засверкала, переливаясь всеми цветами радуги. Было, конечно, очень красиво, но не ново. Такие диски, Данилыч так их и называл - "дисками", Сахмад находил в развалинах и раньше. Правда, все они были гораздо большего размера, примерно, с ладонь взрослого человека. На базаре они очень хорошо продавались как украшения для женской одежды. Некоторые модницы даже делали из них серьги. Несколько громоздкие, зато красивые, залюбуешься.
А эти диски были невелики, вровень с суффидом - самой большой имперской золотой монетой. Вот из них-то, пожалуй, выйдут хорошие серьги - аккуратные кругляши, сверкающие, подобно драгоценным камням. Как раз для девочки. Сахмад уже понял и почти смирился с тем, что никаких сокровищ им тут не найти, эти серьги будут самым ценным его подарком Фатиме. Что ж, надо смотреть жизни в глаза: он не Алладин, сказочных дворцов никто ему не сотворит...
Что-то невидимое коснулось щеки Сахмада. Он вздрогнул, но сразу понял: паутина. Вытер лицо рукой, повернулся - и налетел на Хасана.
- Дай мне это, - сказал Хасан, протягивая раскрытую ладонь. Выражение его лица было серьезно и непреклонно. Черные глаза смотрели решительно, грозно.
