Розалин подняла на него взгляд. Когда она убила человека, он не осудил ее, когда она украла шприц, чтобы его спасти, он понял…
– Меня отчислили из Лэмбриджа.
Брови молодого человека поползли вверх. Он изумленно молчал, ожидая, что она расскажет подробности, но Розалин не могла больше выдавить ни слова.
– Потому что поняли, что ты ведьма? – наконец поинтересовался он.
Против воли Розалин ее губы растянулись в улыбке. Она рассмеялась.
Странным образом то, что было кровоточащей раной, вдруг превратилось в мелкую царапину. И Розалин просто выложила все, как было: про Кайла, про овцу на экзамене, про разговор с ректором.
Александр молча слушал, по большей части глядя на ковер на полу, а когда она закончила, поднял голову и спросил:
– Как, говоришь, зовут этого недоноска?
Розалин вздрогнула. В его глазах плескалось темное, беспощадное желание уничтожить ее обидчика. В последний раз она видела у него такое лицо в столовой Уоррена, когда…
– Это неважно! – отмахнулась она. – Дело не в нем! Похоже, ректор только и искал случая избавиться от меня! Я доставляла слишком много хлопот, желая учиться.
Она с опаской покосилась на Алекса, но жуткое видение исчезло.
– Гнусная история, – покачал он головой. – И что ты собираешься делать? Пойдешь в другое место?
Розалин снова погрустнела.
– Я… Пока не знаю. Проблема в том, что Лэмбридж – самое прогрессивное заведение. Боюсь, что в других местах меня и на порог не пустят.
Александр поднялся с кровати.
– Тогда устрой себе отпуск, может быть, решение придет само.
– Отпуск? – возмутилась она. – Мне срочно нужно какое-нибудь дело, чтобы забыть о неприятностях! Над чем вы сейчас работаете?
– В том-то и проблема. Джон еще не нажаловался тебе? – поинтересовался он, нахмурившись. – Вряд ли нам удастся что-то провернуть в ближайшие недели.
– Расскажи, что произошло!
Александр замер в сомнении, а Розалин добавила:
– Я же рассказала тебе о своей неудаче!
– Ладно, – сдался он.
Опустившись обратно, Алекс сцепил руки в замок и лишь потом заговорил.
– Убийство Уоррена ничего не изменило. Новый мэр, Эстер, такой же как он. На этот раз мы собирались действовать умнее: привлечь к нему внимание Рондона, обвинить в работорговле и предоставить доказательства. Такие, чтобы от них нельзя было просто отмахнуться!
Розалин присела на кровать рядом с ним.
– Я так долго собирал информацию, – продолжал он, – знакомился с нужными людьми, напивался в баре с его охранниками… В назначенный день я переоделся лакеем и проник на прием к мэру, чтобы выкрасть у него клеймо. Но тут мне попался Корнштейн!
– Корнштейн?
– Тот самый, на котором лежит ответственность за нападение на нас в доме Уоррена. Помнишь?
Забыть такое было бы сложно, Розалин просто кивнула.
– Я хотел отомстить ему за смерть моих ребят. А тут такой удачный случай! Мы остались в коридоре одни и… – он обхватил голову руками. – В общем, я промахнулся! На выстрел сбежались люди… Я провалил эту операцию! Не добыл клеймо, да к тому же теперь он знает меня в лицо.
Последние слова Алекс процедил с трудом.
Когда он умолк, Розалин несмело положила руку ему на плечо.
– Не волнуйся, мы все исправим. Я пока не знаю, как, но… Правда на нашей стороне, и победа будет за нами!
Медленно подняв голову, Александр скривился в улыбке:
– Ты точно ведьма, Розалин!
– Почему это? – рассмеялась она.
– Я знаю: ты говоришь это, чтобы мне стало легче. Но я тебе верю!
– Потому что не может быть иначе! – отозвалась она, поднимаясь на ноги.
– Тогда то же самое можно сказать о твоем намерении стать врачом, – заметил он. – Ты будешь врачом! Не может быть иначе!
Розалин, улыбаясь, смотрела на Алекса и понимала, как соскучилась по нему. Несмотря на то, что они виделись так редко, ей казалось, что она знает его всю жизнь. Ей даже захотелось обнять его, но в его взгляде было что-то такое, что эта мысль показалась ей неуместной.
Наконец, Алекс отвел глаза, встал и сказал:
– Я пойду, мне еще нужно вернуть машину.
– Разумеется.
Но когда он вышел из комнаты, Розалин вдруг пронзила неожиданная идея! Она ринулась к тумбочке и вновь открыла ящик…
***
Суинчестерская больница располагалась в темно-красном кирпичном здании. Крупные окна с белыми наличниками ярко выделялись на таком фоне. Весь первый этаж опоясывал карниз из светлого камня, а над главным входом высился, такой же светлый, мраморный фронтон. На нем в специальной нише было начертано «primum non nocere» («прежде всего – не навреди»).
Розалин надпись очень понравилась. А само здание сильно напоминало корпус ее общежития в Лэмбридже. Она решила считать это хорошим знаком.
Часы на ратуше пробили семь, на город опускался душный и пыльный летний вечер, когда Розалин вошла в приемное отделение. Чуть больше двух лет назад она уже бывала здесь и знала, что делать. Дождавшись, когда остальные пациенты разойдутся, она проскользнула в приемную.
Доктор ничуть не изменился: сухопарый, в круглых очках, с серьезным интеллигентным лицом.
– Что у вас случилось, барышня? – привычно спросил он, а потом взглянул на нее и умолк.
– Здравствуйте! – сказала Розалин. – Вижу, вы узнали меня.