Розалин потянулась, и сама коснулась губами его губ. Вдохнула его дыхание и вновь погрузилась в неистовое блаженство.
Однако, продлилось оно не долго.
– Линн, подожди, – хрипло проговорил Алекс, отстраняясь. – Что ты делаешь со мной…
Розалин замерла. Он прав! Что они делают?
– Я… прости… я… – бормотала она, стараясь найти в этой ситуации хоть какой-то смысл, но чувствовала лишь его руки на своей спине и горьковатый вкус его губ на своих губах…
– Я знал, Линн, – тихо сказал он.
– Что?
– Что ты любишь меня, – прошептал он. – Ты снова спасла мне жизнь.
Его колючий подбородок прислонился к ее виску. Розалин закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.
– Мне Лиз помогала, – зачем-то уточнила она.
– Скажу ей тоже спасибо при случае, – заметил он, щекоча дыханием мочку ее уха. Розалин едва не застонала.
– Но нам нужно идти в дом, – проговорил Алекс.
Встретившись с ним взглядом, она сказала:
– Идем в мою комнату…
Александр нахмурился и покачал головой.
– Линн, ты не понимаешь, о чем говоришь…
Но она вцепилась пальцами в ворот его рубашки.
– Возьми меня! Сейчас!
Мягко освободившись из хватки, Алекс взял ее руки в свои.
– Иначе прострелишь мне коленную чашечку? – ухмыльнулся он.
Но ей было не до шуток.
– Идем!
– Линн…
– Вот вы где! – звонкий голос Лиз ударил рядом, как колокол.
Александр выпустил руки Розалин. Наваждение развеялось.
– Как же вы вчера меня перепугали оба! – воскликнула Лиз.
Она стояла в дверном проеме, уперев руки в бока, словно собираясь отчитать непослушных детей, и переводила взгляд с одного на другого.
Розалин чувствовала, что заливается краской.
Улыбнувшись, Лиз опустила руки и сменила тон.
– Как самочувствие? – спросила она.
– Прекрасное! – ответил Алекс сразу за двоих.
– Тогда идемте завтракать! – заключила Лиз.
Розалин сделала шаг вперед.
– А как там Джон?
– Переодевается. Сейчас придет, – бросила Лиз и исчезла внутри дома.
Не решившись взглянуть на Алекса, Розалин поспешила за ней.
Завтрак уже дожидался их в столовой: от тарелок с кашей поднимался аппетитный пар, а Лиз суетилась вокруг стола, разливая по чашкам чай.
Розалин плюхнулась на свое место, не зная, куда деть глаза. Садясь рядом, Алекс случайно задел ее плечом. Случайно ли?
Господи, зачем она это заварила? Как теперь говорить с ним? Что будет дальше?
От этих мыслей отвлекло появление Джона. Одного взгляда на его сдвинутые брови хватило, чтобы понять, что Лиз уже рассказала ему об их ночных приключениях. Розалин казалось, что и о поцелуе он все знает, поэтому вновь покраснела.
Джон расценил это по-своему.
– Никакого геройства, да, Роззи?
Она вскинула подбородок.
– Это было не геройство, а необходимость! Ты спал, а Лиз… очень мне помогла, – неловко закончила она, решив, что нечестно упрекать подругу в отсутствии боевых навыков.
Джон спорить не стал, а устало опустился на стул.
– Расскажи, как тебе это удалось.
Розалин замешкалась. Вспоминать перестрелку и жуткий вид Алекса не хотелось. А поцелуй не желал стираться из памяти.
– Я не хочу, – честно сказала она, уткнувшись в тарелку.
Чтобы показать, как страшно занята, она отправила в рот ложку овсянки.
– Розалин ворвалась в комнату для допросов и перестреляла полицейских, – негромко сказал Александр. – А потом исцелила меня живой водой и каким-то чудом дотащила до базы.
– Мне на помощь пришла Лиз на автомобиле, – вставила Розалин, по-прежнему глядя в тарелку.
Ей было неловко. Как будто она вчера надралась, как сапожник, и вытворяла бог знает что, а теперь пришла расплата за кутеж. Ей казалось, что все, о чем говорил Алекс, совершил кто-то другой, не имеющий никакого отношения к сегодняшней Розалин. Кто-то хладнокровный и, определенно, слегка сумасшедший.
– Что ты сказал им? – обратился Джон к Алексу, попытавшись придать голосу оттенок равнодушия, но вышло просто резко.
– Ничего, – ответил Алекс в той же манере.
– Понятно, – сказал Джон и больше ничего не прибавил.
Розалин подняла голову. Все с аппетитом уплетали завтрак, будто три дня не ели. Но у нее в горле встал ком.
– Мне пора на работу, – заявила она, звякнув ложкой о тарелку, и поднялась из-за стола.
***
Зимнее солнце еще не проснулось. Улицы освещали только сонные фонари. Розалин куталась в пальто, а мороз колол щеки и нос. Как они с Алексом не чувствовали холода, стоя на крыльце?
Поцелуй стерся с губ, но его отголоски в виде непонятных теперь отношений зудели на краю сознания. Насколько все было проще, когда она ему отказала!
На пороге больницы Розалин едва не столкнулась с ранним посетителем: молодой парень вышел на улицу и придержал перед ней дверь.
– Благодарю, – пробормотала она, едва взглянув на него.
И наконец вошла в теплое, ставшее таким родным, здание.
Здесь все было привычно: очередь в приемную, суетящиеся медсестры, запах спирта и лекарств. Но что-то изменилось. Неуловимо и навсегда. Но что? Поцелуй Алекса? Или то, что произошло ночью?
Тем не менее утренний обход никто не отменял.