Пятый, оглушив Гарета кулаком, молниеносно натянул лук. Уверенный шаг рыцаря замедлился от толчка в грудь. Стрела застряла в панцире и повисла, будто ветка. Рыцарь, резко вырвав стрелу, досадливо вскрикнул от легкой боли. Разбойник вновь спустил тетиву: рыцарь дернул головой, и железный клюв, миновав глазную щель, со звоном отскочил от виска.
Ему удалось уклониться от третьей стрелы: разбойник потянулся за новой, но замер – стальной язык коснулся шеи.
– Сэр Инконню, где вы были?! – закричала фрейлина гневно, захлебываясь слезами.
Горячку боя сдуло, как пламя грошовой свечки. Разбойник дернулся, поднял раскрытые ладони.
– Кто такие? – спросил рыцарь зло.
– Э-э… вольные люди, – пролепетал разбойник, опасливо косясь на меч.
– Кто такой Гахерис?
– Главный над нами.
– А неспроста здесь оказались?
Разбойник вздрогнул, затрясся, губы его прыгали, нижняя закрывала нос.
– Мы раньше в другом месте промышляли, доблестный сэр. Это Гахерис велел идти сюда. Сказал, надо оприходо… э-э… встретить леди и рыцаря.
– Кто такой Гахерис, что указывает демоническим тварям?
– У него амулет, – пожал плечами разбойник. – Говорят, писанул по горлу колдунчика, надыбал вещицу.
– Сэр Инконню, избавьте меня от общества мужлана, – сказала фрейлина брезгливо. – Его речь груба и царапает слух.
Разбойник в ужасе расширил глаза. Инконню сказал с отвращением:
– Убирайся, душегуб! Радуйся, что не хочу твоей гибелью портить леди настроение. И скажи Гахерису, пусть держится от меня подальше!
– Понял, понял, благородный сэр, – залопотал разбойник.
Рыцарь убрал меч от горла душегуба, и тот, пятясь, скрылся за деревом.
Инконню обернулся, двинулся к фрейлине, мельком глянув на продолжавшего лежать оруженосца, презрительно скривился.
Глаза фрейлины вдруг округлились.
«Что на этот раз?» – подумал он досадливо.
Но тут левую лопатку ожгло болью, парализующий разряд растекся по телу, меч вывернуло из пальцев. Земля вздыбилась, пыль запорошила смотровую щель. Рыцарь потерял сознание.
Грубый гогот сверлил мозг, а резкие окрики били кузнечными молотами. С трудом разлепил веки – глаза резануло светом костра.
Рыцарь пошевелил лопатками, чтобы сбросить тяжелый камень, и охнул от боли. Это рана так ощутимо колола острой судорогой, с горячими волнами, будто от булыжника, упавшего в пруд.
Зубами он выбивал затейливый ритм – теплый гобиссон исчез, равно и котт-де-май. От холодной осенней ночи рубашка и брэ – штаны длиной до лодыжек – не спасают. Малейшее движение разбитого тела давалось с трудом, отзываясь слепящей болью.
Рыцарь огляделся: его и Гарета бросили в просторную клетку на кучу перепрелой соломы. Клетка стояла возле деревьев, обрамляющих просторную поляну, в центре которой горел огромный костер. Свет вырывал из темноты хижины, явно построенные наспех. По поляне бродили отвратительного вида люди с бурдюками вина, кричали пьяными голосами. Инконню заметил среди чужих коней своего белого красавца, и на сердце потеплело.
Внимание привлекла огромная куча тряпья у дальней стены деревьев. Разбойники боязливо обходили ее, понижали голоса. Пламя бросило яркий оранжевый блик, и дыхание Инконню остановилось.
– Великан! – прошептал он потрясенно.
Перепрелая солома зашуршала, оруженосец сдавленно застонал.
– Что такое? – пробормотал он недоуменно. – Инконню, где мы?
– Сэр Инконню, не забывай, – процедил рыцарь.
– А то что? – зло спросил оруженосец.
– Как смеешь так разговаривать с патроном?!
Гарет окрысился:
– Иди к бесу, патрон! Почему отпрыск знатного рода должен подчиняться какому-то ублюдку? Безродный!
Рыцарь сузил глаза. Движение далось ему с болью: растопыренную ладонь приблизил к лицу оруженосца, тот испуганно отпрянул.
– Трус! – прошипел рыцарь.
Гарет раскрыл рот, но замер, услышав сильный, жесткий голос:
– Надо же! Похоже, они перебьют друг друга без нашей помощи.
Инконню повернулся, встретил взгляд высокого мужчины с тонкими чертами лица. Гладко выбритый, в светлых глазах холодное любопытство. Рыцарь, посмотрев на блио главаря, усмехнулся:
– Красный цвет. Не слишком ли, Гахерис?
Главарь придирчиво оглядел свою одежду, окрашенную в «цвет цвета», покачал головой с укором:
– Вполне соответствует происхождению. Куда лучше грязной рубашки и брэ.
Свита угодливо захохотала. Инконню зарычал от злости:
– Трусы! Где леди Хелия?
Гахерис ответил скучающе:
– В моих покоях, греет ложе.
– Мерзавец! – вырвалась у Инконню.
Разбойники снова захохотали. Гахерис недовольно махнул рукой, и смех будто обрубило.
– Потише. Разбудите Громерсрона – скормлю кого-то из вас, – сказал он жестко. – А с вами, – протянул задумчиво, глядя на пленных, – поступим следующим образом… Меня огорчила гибель ошаэртов и трех людей. Заказчику придется заплатить вдвое больше.
– Презренный наемник! – вырвалось у рыцаря. – Постой, кто заказчик?
– Узнаешь на небесах, – ответил Гахерис с тонкой улыбкой.
– Как же вы можете? – спросил Инконню недоуменно. – Вы по виду благородных кровей.
