Железная цепь полностью

От неожиданности Алистер потерял дар речи и тупо смотрел на гостя. Томас, подобно своим безмозглым друзьям, ходил без шляпы; его волосы, на которых таяли снежные хлопья, потемнели и слегка завивались от влажности. Черты лица были на удивление правильными и даже тонкими для такого крупного человека. Нет, слово «крупный» едва ли подходило ему. Оно не могло передать грации его движений. Он был высоким, но, в отличие от других высоких мужчин, держался прямо и уверенно. У него была совершенная фигура, насколько мог вспомнить Алистер – трудно было судить о его фигуре сейчас, потому что он был в плотном пальто.

Томас откашлялся и, пристально глядя в лицо Алистеру темными глазами, произнес:

– Я пришел сказать, что сожалею о смерти твоего отца. Мои соболезнования.

– Спасибо, – прошептал Алистер. Он знал, что нельзя так пристально разглядывать Томаса, но не мог отвести глаз. Впрочем, это уже не имело значения. Не сказав больше ни слова, Томас развернулся, спустился с крыльца и зашагал прочь.

– Что ты сделал с моим позолоченным гребнем? – спросила Люси.

Джесс, развалившийся на ее постели в позе, совершенно неподобающей призраку, ухмыльнулся. Он удобно устроился среди подушек и выглядел весьма довольным собой. Когда он появился, Люси сидела в халате за письменным столом и от испуга посадила кляксу на рукопись. Джесс, со своей стороны, как будто бы обрадовался тому, что сумел застать ее врасплох.

– Спрятал в надежном месте, – сказал он. – Эта вещь напоминает мне о тебе, когда я остаюсь один.

Люси подошла и села на край кровати.

– Возможно, тебе следует чаще являться мне по ночам.

Он прикоснулся к ее распущенным волосам. Иногда Люси мечтала иметь такие же кудри, как у Корделии, блестящие шелковые косы цвета багровой осенней листвы или солнечного заката. Но Люси достались от матери обычные каштановые волосы.

– В таком случае ты лишишься возможности встречаться по вечерам с друзьями, а мне бы этого не хотелось, – ответил Джесс. – Насколько я понял, вы весело проводите время. С другой стороны, – добавил он, нахмурившись, – очень жаль, что я не смог сказать пару слов этому джентльмену эпохи Регентства, докучавшему тебе на днях. Мне не нравится, что ты встречаешься с другими призраками.

Люси рассказала ему об убийствах, о происшествии на фабрике, о разговоре с Филоменой. Умолчала она лишь об услуге, оказанной призраку с пулевой раной в груди. Люси почему-то казалось, что Джессу это не понравится.

– В чем дело? – спросил Джесс. – Мне кажется, тебя терзают черные мысли.

Когда Люси вернулась из дома Корделии, дядя Габриэль, тетя Сесили и Кристофер окружили ее и забросали вопросами о Карстерсах. Люси чувствовала себя слишком усталой и отвечала односложно, но разговор с Джессом – это было совершенно иное.

– Я очень беспокоюсь за Корделию, – объяснила она. – Даже не представляю, как чувствовала бы себя на ее месте. Если бы я лишилась отца.

– Мне кажется, у тебя хороший отец, – заметил Джесс и окинул Люси особенным, пристальным взглядом. Когда он смотрел на нее так, ей всегда казалось, что он относится к ней очень серьезно, хочет проникнуть в ее мысли, понять ее. Как будто для него во всем мире не было никого важнее Люси.

– Я всегда считала его совершенством, – призналась Люси. – Даже сейчас, когда я выросла и поняла, что совершенных людей не бывает, я все равно уверена в том, что он лучший из отцов. Он никогда не сделал и не сказал ничего, что могло бы огорчить меня, заставить усомниться в его любви. Но у Маргаритки другое…

– Ее отец сидел в тюрьме, потом долгое время провел в больнице, – сказал Джесс. – А когда он вернулся, радость от встречи с ним была испорчена его поведением.

– Теперь она потеряла возможность сказать ему все, что о нем думает, или примириться с ним, простить его.

– Она даже теперь может его простить, – возразил Джесс. – Мой отец умер еще до моего рождения. Но я все равно его любил. И смирился с тем, что он меня покинул. Человек может обрести душевный покой сам, без посторонней помощи, хотя это и нелегко. А у Корделии есть ты. Ей будет легче.

Видя, что она по-прежнему хмурится, Джесс похлопал по постели.

– Иди сюда, – сказал он, и Люси свернулась на кровати рядом с ним.

И сейчас, так же как в ту ночь, когда они танцевали, ей казалось, что он материален. Она чувствовала ткань его рубашки, видела крошечные веснушки у него на шее.

Джесс протянул руку к ее волосам, пригладил растрепанные пряди.

– Мне очень повезло, что я вижу тебя такой, – тихо произнес он. – С распущенными волосами. Как будто я твой муж.

Она почувствовала, что краснеет.

– Ой, у меня такие некрасивые волосы. Просто коричневые. Мне хотелось бы иметь необычные волосы, как у Грейс или как у…

– Они не «просто коричневые», – перебил ее Джесс. – Твои косы блестят как шелк и в них можно различить множество оттенков – золотой, шоколадный, цвет карамели и орехового дерева.

Люси села, потянулась к щетке, лежавшей на ночном столике.

– А что, если я прикажу тебе расчесать мои волосы? – спросила она. – Джессамина иногда это делает…

Его губы медленно растянулись в улыбке.