Железная цепь полностью

Друзья обменялись озабоченными взглядами.

– Теперь мне ясно, почему ты не хотел, чтобы Корделия присутствовала при этом разговоре, – наконец произнесла Анна. – Ты не можешь при ней высказывать предположение, будто твоя рука сжимала нож, от которого погиб ее отец…

– Ты не убивал его, Джеймс, – твердо заявила Люси.

– На самом деле все наоборот, я хотел, чтобы Корделия сейчас была здесь, – вздохнул Джеймс. – Я думал, они с Мэтью вернутся к началу нашего собрания. Я не могу утаивать от нее такие важные вещи. Заговор молчания… – Он тряхнул головой. – Нет. Если она возненавидит меня, то мне нужно, чтобы вы были с ней и поддерживали ее. Вы ее друзья.

– Перестань, – оборвала его Анна. – Она не возненавидит тебя, Джеймс…

В этот момент по какому-то странному совпадению послышался шум мотора – у крыльца остановился автомобиль. Джеймс отправился в холл, открывать, а друзья продолжали вполголоса переговариваться.

Он не стал надевать пальто, и его обжег холодный ветер, ворвавшийся в открытую дверь. Снегопад прекратился еще прошлой ночью, но с наступлением сумерек сгустился туман, город тонул во мгле, а автомобиль походил на карету фэйри, увлекаемую невидимыми лошадьми.

Джеймс стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на темную фигуру Мэтью – тот обошел кузов и открыл дверь, чтобы помочь Корделии выйти. Когда она поднялась, покрывало соскользнуло на сиденье, но Мэтью успел поймать его и осторожно накинул на плечи девушке. Даже в густом тумане Джеймс увидел, что она улыбнулась.

У него возникло странное ощущение, нечто вроде покалывания между лопаток. Наверное, дурное предчувствие. Ему совершенно не хотелось повторять свою историю Корделии. Они с Мэтью направились к крыльцу, но Джеймс не слышал их шагов – тротуар замело снегом. Волосы Корделии рассыпались по плечам, и медно-красные локоны были единственным цветным пятном среди черно-белого городского пейзажа.

– Маргаритка! – окликнул ее Джеймс. – Мэт! Идите скорее сюда. Вы, наверное, замерзли.

Они поспешно вошли в дом, и Мэтью шагнул к Корделии, чтобы помочь ей снять пальто, прежде чем Джеймс успел догадаться сделать это сам. Оба раскраснелись от холодного ветра. Мэтью начал восторженно описывать автомобиль, убеждал Джеймса, что ему стоит попробовать сесть за руль.

Корделия, напротив, молчала, снимая шарф и перчатки, и взгляд ее огромных темных глаз показался Джеймсу отстраненным, как будто все это время она размышляла о чем-то своем. Когда Мэтью сделал паузу, чтобы перевести дух, она спросила:

– Джеймс… кто здесь?

– Анна, Люси, Томас и Кристофер сидят в гостиной, – объяснил он. – Я попросил их приехать.

Мэтью нахмурился, снимая большие круглые защитные очки.

– Все в порядке?

– Не совсем, – протянул Джеймс и, перехватив тревожные взгляды друзей, быстро добавил: – Нет, никого больше не убили, ничего такого.

– Все равно что-то не в порядке, нутром чую, – прищурился Мэтью. – Новые неприятности? Руководители Анклава в очередной раз сотворили нечто кошмарное?

– Руководители Анклава не в состоянии решить, кто у них подозреваемый: не то чародей, перешедший на сторону зла, не то двуличный Сумеречный охотник, – улыбнулся Джеймс. – Но Томас и Анна могут рассказать тебе об этом больше меня. А сейчас мне нужно поговорить с Корделией пару минут, если ты не возражаешь, Мэт.

Какое-то непонятное выражение промелькнуло во взгляде Мэтью и исчезло прежде, чем Джеймс сумел разгадать его.

– Разумеется, не возражаю, – пробормотал он, развернулся и направился по коридору в гостиную.

Корделия недоуменно взглянула на Джеймса. Волосы ее были влажными после поездки в тумане, и завитки, обрамлявшие лицо, напомнили ему бутоны бордовых роз. Внутренний голос прошептал: «Ты должен рассказать ей о том, что поцеловал Грейс».

Он приказал голосу заткнуться. Сначала он должен был сообщить ей нечто гораздо худшее.

– Я скучал по тебе, – заговорил он. – И прежде чем мы пойдем к остальным, я должен извиниться перед тобой. То, что я наговорил тебе насчет твоего отца в Оссуарии, – это было непростительно. Я до конца жизни буду сожалеть о том, что выгнал его из нашего дома…

Не договорив, он заметил, что она качает головой.

– Мне все это время не терпелось извиниться перед тобой. Тебе не за что просить у меня прощения. Ты не мог спасти моего отца. Лишь по несчастной случайности ты оказался последним из нас, кто видел его живым… и к тому же он требовал у тебя денег. Какой позор, – с холодной яростью бросила она. Потом тряхнула головой, и из волос вылетели последние несколько булавок. – Я обвиняла тебя в жадности и жестокости, но Алистер указал мне на мою ошибку. Ты сделал то, что должен был сделать, Джеймс.

– Есть кое-что еще, – продолжал он, с трудом выговаривая слова. – Я должен признаться тебе в том, что совершил, то есть, возможно, совершил… Я не знаю, будешь ли ты относиться ко мне с такой же добротой после того, как я закончу.

Джеймс заметил, что Корделия вздрогнула, но сразу же взяла себя в руки. И он напомнил себе о том, что за свою короткую жизнь она успела научиться выслушивать дурные вести, не теряя лица.

– Расскажи мне все.