Перед уроком он при всём классе съел кусок мела, потом попросил принести с улицы какую-нибудь льдышку, положить ему за пазуху и посмотреть, дёрнется ли у него хоть один мускул на лице.
Мускул не дёрнулся.
Наконец, когда начался урок арифметики, он уставился на Марию Яковлевну и не мигая смотрел на неё все сорок пять минут.
— Ты что, Серёжа, болен? — спросила Мария Яковлевна, заметив остолбеневшего ученика со стеклянным взглядом.
— Да нет, спасибо, здоров, — по-прежнему не мигая, ответил Серёжа.
— Он нам волю свою доказывает, — усмехнулся Коля Евдокимов.
— A-а… — поняла учительница. — Благородное занятие. — И усмехнулась: — Только такое доказательство несерьёзное…
— А на мелочах ведь тоже можно доказывать, — сказал Серёжа.
— Ты, конечно, прав, — ответила Мария Яковлевна. — Но разве, не мигая целый урок, ты добиваешься чего-нибудь полезного?
В общем, так или иначе, а на всех переменах Серёжа в присутствии любопытных ставил над собой опыты.
Он то выпивал в буфете три бутылки клюквенной воды, то брался пальцами за два оголённых электрических провода и блаженно улыбался.
Ему так понравилось проверять свою волю, что, придя домой, он не успокоился на достигнутом, а стал придумывать себе новые испытания.
Когда под вечер Коля Евдокимов, живущий по соседству, зашёл к Серёжке, маленькая Серёжина сестрёнка Люся, открыв дверь, с испуганным лицом сообщила:
— Ты знаешь, Коля, наш Серёжка, кажется, с ума сошёл. Папы и мамы дома нет, и я прямо не знаю, что с ним делать. Сегодня у нас на обед студень, и вот Серёжка как пришёл из школы, так и ест его до сих пор. И знаешь чем?
— Чем? — спросил Коля.
— Вязальной спицей!
И действительно: Серёжка, сидя за столом, тонкой стальной вязальной спицей гонял по тарелке кусочек скользкого студня и никак не мог его подцепить.
— Ты что, уже окончательно? — спросил Коля, покрутив указательным пальцем около виска.
— Это очень хорошо, что ты пришёл сюда, — довольный, сказал Серёжа. — Ты завтра должен в классе подтвердить, что я вязальной спицей съел тарелку студня. И, если хочешь, мы сейчас с тобой будем соревноваться. Вот, бери спицу!
— А давно ты этим занимаешься? — спросил Коля.
— По будильнику ровно два часа тридцать две минуты сорок семь секунд! — с гордостью сказал Серёжа. — А ты чего пришёл?
— Да у меня тут никак задачка не получается. Может, нам её вдвоём, а?
Тогда Серёжа, слизнув языком кусочек студня, сказал: «Победа за нами!» — и ребята сели заниматься. Но вскоре позвонила Колина мама и позвала Колю обедать.
— А ты вот что — попробуй-ка всё-таки один её решить, — сказал Серёжа. — Неужели у тебя воли нет? И я тоже попробую.
— Ну ладно… если ты не хочешь!.. — сказал Коля и ушёл.
Через час он позвонил Серёже. К телефону подошла Люся.
— А где Серёжка? — спросил Коля.
— Серёжа? А что?
— А он задачку решил? Я решил!
— Не… — сказала Люся. — Он посидел над ней минут десять, а потом сказал, что в задачнике, наверное, опечатка, раз ответы не сходятся, и снова стал студень гонять. А потом он себе язык проколол… и в больницу побежал!
— Вот воля! Всё-таки добился своего! — сказал Коля и повесил трубку.
Когда Вову Морковкина на сборе решили назначить главным голубеводом класса, больше всех протестовал Пашка Туманов.
— Долой Морковкина! — вопил он, размахивая руками. — У него ничего не выйдет!
— А почему не выйдет? — кричали ребята, предложившие Вовкину кандидатуру.
— А потому, что он свистеть не умеет! И мама у него всех голубей перережет…
— Нет, она не перережет, — чуть не плача, говорил Вова. — Она крови боится.
— А они у вас в комнате всю посуду перебьют!
— А я посуду уберу, — не сдавался Вова, — и голубятню сделаю!
Ему очень хотелось оправдать доверие класса. Это было первое общественное поручение.
В общем, так или иначе, а кандидатуру Морковкина класс отстоял. Вова должен был первым начать гонять голубей, приобрести в этом деле опыт, а затем этот опыт распространить среди своих соучеников.
На следующий день на покупку «опытной пары» голубей в классе были собраны деньги, и Вова, громыхая карманами, набитыми мелочью, пошёл после уроков к себе домой осваивать новый вид спорта.
Для начала Вова решил узнать, а почему обыкновенный голубь называется «голубем мира». Он залез в папин шкаф с книгами и в энциклопедии нашёл удивительное объяснение. Когда древний бог войны Марс однажды отправился в поход, он не мог надеть свой шлем, потому что голубка свила в нём гнездо.
Подведя теоретическую базу на случай атак со стороны мамы, Вова обменял денежную мелочь на бумажные знаки, а затем принялся учиться настоящему свисту. Он засовывал четыре пальца в рот и рывками выдувал из себя воздух. Однако изо рта вырывалось гусиное шипение. Тогда Вова перешёл на два пальца и стал то закладывать между зубов язык, то вытягивать губы. Но и тут ничего не получилось. Оставалось одно: свистеть через выбитый зуб. Но, к сожалению, такового во рту не оказалось.
Впрочем, однажды в воскресенье, промучившись целое утро, Вова так оглушительно свистнул в два пальца, что из кухни прибежала мама.
