— Безгильдийный, ваша милость, — резко ответил Гормон-покорный и бессловесный продукт тератогенеза, но тем не менее свободный человек, желающий войти в Рум.
— Разве мы здесь еще нуждаемся в монстрах?
— Я силен и способен к тяжелому труду.
Опасаясь возможной перепалки, я поспешно спросил:
— Ну что? Мы можем войти?
— Подожди. — Стражник надвинул на лоб обруч мысленной связи и прищурил глаза, передавая сообщение о нас в банк памяти: лицо его побледнело и напряглось, затем снова расслабилось — видимо, ему пришел ответ. Мы, естественно, никаких переговоров не услышали, но его разочарованная физиономия говорила, что никаких причин отказать нам в допуске в Рум не нашлось.
— Эй вы, трое, проходите, и побыстрее! — рявкнул он.
Мы прошли в ворота. Гормон со злостью заметил:
— Я мог бы одним ударом развалить его башку пополам.
— И к вечеру ты был бы уже нейтером. Успокойся — мы уже в Руме!
— Как он обращался с ней!
— Ты к Аулуэле относишься как к своей собственности! Крылатая сексуально недоступна безгильдийному.
Гормон игнорировал мой выпад.
— Она возбуждает меня не больше, чем ты, дозорный. Но мне больно видеть, когда с ней так обращаются. Я убил бы его, если бы ты меня не удержал.
Аулуэла решительно сменила тему разговора:
— А где мы остановимся, теперь ведь мы уже в Руме?
— Я зарегистрируюсь на постоялом дворе дозорных. После этого поищем в ложе крылатых пропитания.
— А потом, — сухо продолжил Гормон, — пойдем в трущобы безгильдийных и будем выпрашивать там медяки.
— Я сожалею, что у тебя нет своей гильдии. И все же жалеть себя недостойно мужчины. А теперь идемте.
Мы двинулись от ворот по кривой мощеной улице: это был жилой район из невысоких приземистых домов, над которыми возвышались громады защитных сооружений. Дальше виднелись сверкающие башни — вот их-то мы и видели вчерашним вечером.
Возле угла причудливого здания, построенного — судя по странному резиновому облицовочному материалу — во времена Второго цикла, я увидел висящий под скромным навесом общедоступный обруч мысленной связи и решительно надвинул его на лоб. Туг же мои мысли устремились по проводам к интерфейсу, из которого были направлены непосредственно в один из накопительных мозгов банка памяти. Моему мысленному взору предстали складчатые полушария живого мозга, бледно-серые с белыми прожилками, на темно-зеленом фоне хранилища. Как-то один запоминатель рассказал мне, что много циклов назад люди создали машины, способные думать за них, однако они были дьявольски дорогими, требовали обширных пространств и пожирали массу энергии. Это была не худшая из затей наших предков, но зачем создавать искусственные мозги, если их в изобилии ежедневно высвобождает смерть? Неужели им казалось неподходящим чудо, которое однажды произвела природа, — великолепный человеческий мозг? Чего им не хватало, знаний или здравого смысла? Мне трудно было поверить в ту давнюю историю…
Я передал в банк памяти информацию о себе, запросив при этом адрес постоялого двора дозорных. Искомые координаты я получил почти мгновенно, и мы пустились в путь: Аулуэла с одной стороны, Гормон — с другой, а я, как обычно, катил тележку с приборами.
Город был наполнен людьми. Столько народу я не видел ни в сонном, разомлевшем от зноя Эгупте, ни в любом другом городе, через который лежал мой путь на север. В основном нам встречались паломники, мелькали озабоченные запоминатели и хмурые купцы, изредка нейтеры тащили носилки хозяев. Аулуэла увидела нескольких крылатых, но по канонам своей гильдии не могла приветствовать их, пока не исполнит обряд очищения. Я же должен был с горечью отметить, что встречавшиеся нам дозорные смотрели на меня крайне неприветливо и даже не здоровались. Мне, кроме того, бросилось в глаза множество защитников и порядочное число представителей таких малопочтенных, но, несомненно, необходимых в большом городе гильдий, как лоточники, слуги, ремесленники, стряпчие, рассыльные и грузчики. Естественно, хватало и нейтеров, покорно и безмолвно занимавшихся своими делами. И еще улицы Рума наполняли многочисленные пришельцы из других миров; большинство из них были туристами, хотя, вероятно, некоторые прибыли сюда в надежде наладить деловые связи с обнищавшими жителями Земли. Я заметил множество мутантов, крадучись пробиравшихся через толпу, и ни один из них не имел такой горделивой осанки, какой отличался идущий рядом со мной Гормон. Он был уникально красив, резко отличаясь от прочих представителей своего рода, каких-то уж очень ущербных: от пятнисто-серых до грязно-коричневых, с несимметричными телами; без каких-либо конечностей либо с излишним числом их, деформированных при этом самым невероятным образом, скелетообразных и бочкоподобных; косоглазых громадин и пугливых юрких существ. Они промышляли карманными кражами, мошенничали, предлагали органы, выдавливали из туристов слезы и деньги и продавали миражи, но никто из них не держался прямо, как Гормон, несомненно ощущавший себя полноценным человеком.
