— Послушай, взие. Ни у меня, ни у девочки, которую я использую, не осталось больше сил, чтобы продолжать разговор. Я приглашаю тебя к себе в голову. Я отброшу вею свою защиту, чтобы ты смог увидеть, кто я такой, посмотреть как следует и решить, стоит мне доверять или нет. В конце концов, это же нужно тебе. Я помогу тебе вернуться домой, но только если ты дашь себя увидеть.
Он широко распахивает свой мозг. И остается ментально беззащитным.
Взие обрушивается в мозг Мукерджи.
Чья-то рука тронула Мукерджи за плечо. Он что-то недовольно буркнул и замолчал, стараясь собраться с мыслями. Рядом с ним стоял Ри Накадаи. Они находились… где это?.. в палате Сатины Рэнсом. В окно просачивался бледный свет раннего утра; он, должно быть, на минуту задремал. Голова раскалывалась.
— Я обежал все вокруг, разыскивая тебя, Пит, — сказал Накадаи.
— Уже все в порядке, — пробормотал Мукерджи. — Все в полном порядке.
Он потряс головой, чтобы окончательно прийти в себя, и все вспомнил. На полу рядом с койкой Сатины сидело нечто размером с лягушку, но формой, окраской и строением отличающееся от всех лягушек, которых Мукерджи когда-либо видел. Он указал на него Накадаи.
— Это взие, — сказал Мукерджи. — Инопланетный ужас. Мы с Сатиной подружились с ним. Мы уговорили его показаться. Послушай, ему здесь несладко, поэтому, если тебе не трудно, сходи за кем-нибудь из начальства космопорта и объясни, что у нас тут есть существо, которое надо немедленно отправить к звезде Нортона и…
— Вы — доктор Мукерджи? — спросила Сатина.
— Верно. Полагаю, мне надо было представиться, когда… ты проснулась"!
— Ведь уже утро, правда? — Девочка с улыбкой прислонилась к спинке кровати. — Вы моложе, чем я думала. И такой серьезный! А я
—
— Мне снился плохой сон, — сказала она. — Или снилось, что мне снится плохой сон… Не знаю. Как бы то ни было, это было очень страшно, и когда все кончилось, мне вдруг стало хорошо… Я подумала, что, если буду спать и дальше, я пропущу очень много хорошего. Надо встать и посмотреть, что происходит в мире… Вы что-нибудь поняли, доктор?
Мукерджи вдруг ощутил дрожь в коленях.
— Шоковая терапия, — пробормотал он. — Мы вышибли ее из комы… даже не подозревая, что делаем. — Он подошел к койке. — Послушай, Сатина. Я не спал, наверное, миллион лет, и я валюсь с ног от усталости. Я хочу поговорить с тобой о тысяче вещей, но только не сейчас. О'кей? Не сейчас. Я пришлю доктора Бейли — это мой босс. Как высплюсь, вернусь — и мы все вместе поболтаем. О'кей? Скажем, часов в пять-шесть вечера. Хорошо?
— Ну, конечно, конечно, — сказала Сатина с промелькнувшей на губах улыбкой. — Если вы чувствуете, что должны бежать в тот самый момент, когда я… Конечно. Идите. Вы выглядите ужасно усталым, доктор.
Мукерджи послал ей воздушный поцелуй. Подхватив Накадаи под руку, повел его к двери. В коридоре он сказал:
— Быстро тащи взие в карантинное отделение и постарайся поместить его в атмосферу, которую он сочтет приемлемой для себя. И организуй его отправку домой. Я думаю, ты можешь выпустить этих космонавтов. Я иду к Бейли… А потом завалюсь спать.
Накадаи кивнул.
— Тебе надо отдохнуть, Пит. Остальное я сделаю сам.
Мукерджи, шаркая ногами, медленно направился к офису доктора Бейли, думая об улыбке на лице Сатины, думая о грустном маленьком взие, думая о кошмарах…
— Приятных снов, Пит, — крикнул ему вслед Накадаи.
Все было так просто, так элегантно, так выгодно для нас. И потом мы встретили прекрасную Селену и едва не погибли. Она вошла в нашу жизнь во время регулярного часа передачи в среду, 7 октября 1987 года, между шестью и семью часами вечера по центральноевропейскому времени. Час бизнеса. Мне предстоял контакт с собой и с собой. (Сейчас — п) был на линии первым, а потом я должен был услышать (сейчас +п).
Я всерьез беспокоился. Знал, что надвигаются неприятности, потому что в понедельник, когда я принимал сообщения от себя из среды, произошел неожиданный и необъяснимый разрыв связи. В результате я не получил данных от (сейчас +п) относительно стоимости ценных бумаг в нашем текущем портфеле и, следовательно, не знал, как действовать. Прошло два дня, и я стал мной из среды, который не смог переслать новости мне из понедельника и понятия не имел, почему контакт должен был прерваться. Меньше всего я ожидал появления Селены.
В таких делах, как наши, очень мешают отвлекающие факторы, сексуальные или любые другие. Требуется полная концентрация. Незначительный, но устойчивый контакт между собой мы ощущаем все время — чувствуем успокаивающее присутствие друг друга. Однако передача данных от себя к себе требует полного внимания.
Объясню вам свой метод. Тогда, возможно, моя обеспокоенность станет понятна.
