— Еще бы! Такой район замечательный, и квартира трехкомнатная на среднем этаже. Ничего страшного, перестанут звонить и приходить. Отвечайте всем, что передумали. Подожди, а как она уехала? Записку оставила или в глаза объявила? Или как?
— Или как, — невесело усмехнулась Таня, — просто пропала, и все. Мы даже не сразу хватились, думали, опять где-то гуляет. А потом смотрим, целую неделю не появляется. Вам звонили, думали, может, к матери ушла. Не дозвонились. Ну, мы в милицию. Там выяснили, что она вместе с каким-то парнем купила билеты на самолет до Москвы. А в Москве были куплены билеты до Киева.
— Да, — покачала я головой, — кому скажешь, не поверят. А в Киеве она где-то прописалась или нет?
— Вроде нет, — неуверенно проговорила Таня, — так ее там даже не нашли пока. В Киев прилетела, а где она там болтается, черт ее разберет.
— Ну, значит, выписывайте ее, как полгода пройдет. Полгода человек в квартире не появляется — его выписывают. И Сергею скажите, чтобы заочно развелся. А может, она еще сама документы на развод пришлет. Хотя, ребенок же будет считаться его. Ой, не знаю даже, что и сказать.
Да, был бы это двадцать первый век — анализ ДНК сделали и все проблемы решили. А по теперешним законам — ребенок рожден в браке. А это означает, что Сергей всю жизнь теперь будет платить алименты. А ребенка, возможно, даже не увидит.
Мы бы еще долго болтали — Таня оказалась интересным собеседником. Но я была после работы и очень хотела есть. Поэтому мы договорились созваниваться, держать друг друга в курсе дел, и распрощались.
— Ну что? — подскочила Валентина Николаевна, как только я положила трубку.
— Валентина Николаевна, успокойтесь и забудьте уже про Ирку — так же, как она забыла про вас! Что вы не меня так смотрите? Она вам позвонила хотя бы перед отъездом?
— Но как же?..
— Нашла бы, как позвонить! Да она бы никуда не уехала, будь вы ей нужны! И поймите вы, наконец, этому человеку никто не нужен — ни вы, ни муж, ни ребенок!
— Но как же…
— Да вот так! Вы, когда из детдоме ее брали, хотя бы спросили, как она к ним попала?
— Конечно, спросила. Девочку подбросили на крыльцо младенцем.
— А, ну что и следовало доказать! — воскликнула я. — Она никому не была нужна, а теперь ей никто не нужен! Так что успокойтесь и забудьте.
И я пошла ужинать, ни на что больше не обращая внимания.
После ужина пошла в свою комнату и продолжила любимое занятие — вязание. И так увлеклась, что даже не услышала, как опять пришли гости. Лишь поздно вечером, проходя мимо комнаты деда, услышала голоса через приоткрытую дверь. И остановилась. Очень уж интересный оказался разговор.
— Я одного не понимаю, — выговаривал дед, — ты же тогда буквально голову потерял от Нинки. А теперь вдруг ни она не нужна, ни дети.
— Да я детях я всегда думаю, — отвечал Володька. Приперся — небось, тоже решил проявить солидарность с семьей в тяжелые дни, — знаешь, я хочу их забрать.
— В смысле, как забрать? Куда?
— К Маше.
— Да ты сдурел, что ли? Они же теперь единственная отдушина для Нинки! — слышно было, как дед разливает водку по рюмкам.
— Нет, папа, — сказал Володька срывающимся на истерический шепот голосом, — она уже давно ничего не соображает. Дети — не дети, ей все равно. Ты понимаешь, что это кровоизлияние в мозг? У человека мозги разрушились. Она не понимает, что я — это я. Не помнит, кто я. И самое главное, ей все равно. Она просто лежит, как овощ. А меня все ругают, дескать, как мог больную жену бросить. А я что, рядом с ней должен овощем лечь?
— Да никто тебя не заставляет с ней ложиться, — возразил дед, — но хотя бы побыть с человеком рядом, отдать ей должное. Хотя бы за то, что сделала тебя счастливым. Почему нельзя?
— Да как ты не понимаешь? У меня не укладывается в голове, что Нинка не та молоденькая красотка. И никогда не поцелует меня, не обнимет. А я молодой здоровый мужик, мне еще сорока нет! Я жить хочу, понимаешь? Жить! И вместе с живой женщиной. Зря, конечно, Светка теще об этом растрепала. Я так не хотел афишировать!
Я на мгновение представила весь кошмар Володькиной жизни. А если бы мой Дима вот так лежал и не узнавал ни меня, ни собственных родителей? Я содрогнулась. Усилием воли прогнала эти мысли прочь. Как можно дальше.
В зале затрезвонил телефон, и Ритка принялась с кем-то болтать. Теперь не разобрать было, о чем говорят дед с Володькой. Да и ладно, время позднее, пора мыться и спать.
Ближайшие несколько дней длился траур, а в понедельник в Москве прошли похороны Брежнева. У нас в это время был уже вечер, и я только что пришла домой с работы.
Траурная процессия транслировалась в прямом эфире. И мы всей семьей сидели у телевизора. В тот момент, как гроб стали опускать в могилу, прогремел артиллерийский залп. В это же время такой же залп прогремел в нашем городе. Загудели суда в море и немногочисленные машины на дорогах. Мы этого, конечно, в своем спальном районе не слышали, но прекрасно знали, что так и есть.
— Если бы папа сейчас работал на грузовике, он бы тоже загудел, — сказала Ритка.
