Книга хорошая, и Ритке точно понравится, но стоять за ней?
Нет, я пошла дальше.
У отдела парфюмерии стояли всего несколько женщин.
— Какие шампуни есть? — с оптимизмом спросила я у продавщицы.
— Никаких нет, — ответили мне, — все разобрано.
— Ясно, будем искать, — сказала я совсем как герой старого советского фильма, искавший перламутровые пуговицы.
Никаких эскалаторов, конечно, не было и в помине. И о стеклянных лифтах пока еще никто не имел представления. Я поднялась по широкой лестнице на третий этаж.
Навстречу мне шли двое — высокий мужчина с густой волнистой шевелюрой и молодая длинноволосая фифа в розовом платьице с оборками и в белых босоножках на шпильках.
Может, я бы и не обратила на них внимания. Они сами странно себя повели. Мужчина приостановился, пристально на меня глядя. А фифа по-хозяйски схватила его за локоть и попыталась увести, с неодобрением на меня зыркнув.
Я оглянулась. Мужчина продолжал на меня смотреть, чуть ли не сворачивая шею. Кто такие? Хотя ясно, что очередные знакомые Альбины. Но кто они?
— Да ладно, давай подойдем, — мужчина не без труда высвободил локоть и приблизился ко мне.
Шли бы вы мимо, а? Такое настроение хорошее было, но нет же, опять придется как-то выкручиваться, изображать, что я их знаю.
— Алька, ну ты что такая серьезная? — Я подняла глаза. Мужчина смотрел насмешливо и доброжелательно. — Неужели продолжаешь дуться, а? Нельзя на брательника своего обижаться! — и он вдруг притянул меня и прижал к своей груди, так что смесь запахов сигарет и одеколона ударила мне в нос.
Я скрипнула зубами. Так это, стало быть, Володька, тот самый братишка Альбины! И даже из вежливости я не смогла выдавить из себя улыбку! Даже из формальной вежливости!
— Ну, как поживаешь? — Володька и его фифа разглядывали меня с ног до головы, не скрывая любопытства. — Работаешь там же, дворником?
Я почувствовала, как меня бросило в жар.
— Нет, на железной дороге работаю, по специальности.
Володька расхохотался, запрокинув голову.
— Ну надо же, и я теперь железнодорожник! Устроился рефмехаником на поездах. Знаешь, сколько мне в прошлом месяце начислили, у-у-у! Жена вон дома сидит, не работает, собой занимается. Девчонки такие хорошенькие растут, как куколки! Небось, хочешь с племяшками повидаться?
Ага, мечтаю!
Как же трудно натягивать безразличную маску, когда хочется взирать с лютой ненавистью!
А брательник продолжал хвалиться своими успехами:
— Ой, а я же в общество книголюбов вступил, представляешь? Теперь самые дефицитные книги достаю! А еще меня включили в очередь на машину, так что лет через пять «Жигули» куплю!
Фифа продолжала кидать на меня злобные взгляды и исподволь теребила мужа за рукав рубашки, намекая на то, что пора валить.
— Ладно, давай, — сообразил, наконец, Володька, — нам пора. А то оставили дочек у мамы. Это я так тещу называю — мама, — хохотнул он. Ну прямо обаяшка! — А ты не грусти, выше нос! Как-нибудь забегу к вам на Енисейскую, надо же старика проведать.
И они, стремительно развернувшись, убежали.
А я стояла, стиснув зубы. Впечатление было такое, как будто хлыстом стеганули по физиономии. Родную мать в могилу загнал, а тещу мамой называет? И кого он, падла, стариком назвал — нашего доброго, порядочного деда, который воевал для того, чтобы мы не знали войны?
Вечером я зашла в комнату деда. Люстру он не включал, на столе стояла зажженная настольная лампа с зеленым абажуром. Как всегда, на газетке — початая бутылка «Пшеничной» и две ириски.
Я присела на аккуратно застеленную кровать. Больше сесть было некуда. Единственный стул, с деревянной спинкой и матерчатым сидением, занимал хозяин комнаты.
— Сегодня два года, как я не подлежу призыву, — как-то грустно сказал дед.
— В смысле? — не поняла я.
— Когда мне шестьдесят исполнилось, я стал негоден к службе в армии — по возрасту, — объяснил он, — а сегодня мне шестьдесят два стукнуло. Стало быть, уже два года как негоден.
— Боже мой! А я и забыла, что у тебя сегодня день рождения! — хлопнула я себя по лбу. — Прости меня, пожалуйста, замоталась! Поздравляю тебя, желаю счастья, здоровья, успехов во всем! И не грусти, что в армию больше не возьмут. Ты свое отслужил, хватит. Теперь пусть другие послужат. Кстати, подарок за мной!
— Да ладно, — отмахнулся дед, — какой подарок?
Похоже, в этой семье не принято отмечать праздники и дарить друг другу подарки.
— А я сегодня ездила в наше Управление.
И я рассказала все по порядку. Про то, что завтра мне выходить на новое место работы. И про то, что мне дали направление на учебу в ВУЗе. Дед кивал, слушая.
— Ты на новое место придешь, старайся поменьше говорить да побольше слушать, — посоветовал он, — и вообще для начала осмотрись. Пойми, что да как там у них устроено, как лучше себя вести, чтобы к ним влиться. Если станция большая, то скорее всего, в смене не один кассир работает, а несколько.
— Конечно, сначала осмотрюсь, изучу их порядки, — согласилась я.
— А что это тебя на учебу потянуло? Проблем мало? — он усмехнулся и наполнил свою рюмку.
Четно говоря, не ожидала такой реакции.
