Ему было два года, когда появился первый в его жизни четвероногий друг. Щенок какой-то непонятной породы сразу понравился ему. Го — так мальчик назвал щенка — был своему хозяину верным другом и всегда понимал, хорошо ли тот себя чувствует. Пёс постоянно рвался играть и гулять, резвился, иногда жалобно скулил, если ребёнок нехотя его игнорировал, вынуждая мальчишку, в конечном итоге, поддаваться порыву и радостно забывать о своих детских делах, тратя куда больше времени на развлечения со своим четвероногим другом.
Однажды Го спас своего хозяина от ребят постарше, которым чем-то не приглянулся мальчик. Тогда, будучи ещё небольшим щенком, Го достаточно было просто громко залаять на обидчиков и оскалить зубы, чтобы те, перепугавшись, убежали в другой двор и больше близко не подходили к ребёнку.
— Спасибо, Го, выручил, — улыбнулся псу мальчик, потрепав его по загривку. Щенок довольно заскулил, виляя хвостом и подставляя хозяину свой бок, чтобы и его погладить не забыли.
В четыре года мальчик воспринимал собаку уже иначе. Не как своего друга, а как обычного питомца, за которым он должен был всего лишь ухаживать: кормить и выгуливать. Игры ему наскучили, а щенок, превратившийся во взрослого пса, перестал быть интересным. Мальчика стали куда больше интересовать те игры, в которых ему не нужна была компания в роли сверстников или же животных.
Нередки случаи, когда чьи-либо питомцы впадали в депрессию из-за чего-либо и отказывались от таких естественных и важных вещей, как еда и вода. Го не смогла накормить даже мать ребёнка, понимая, что собака сильно схуднула и добровольно отказывалась от еды. Когда женщина обратилась к ветеринару, тот согласился прийти к ним домой и осмотреть Го. Но пса дома не оказалось, а мальчик сообщил, что выпустил собаку на прогулку. Разумеется, врач сильно отругал мальчика за такое отношение к живому всё понимающему псу, но мысли ребёнка были больше поглощены новой его поделкой, а не какой-то там собакой. Го не вернулся в тот день. Не вернулся и на следующий. А ещё через неделю мать мальчика поняла, что пёс уже никогда не придёт домой, и лишь бросала разочарованные взгляды в комнату сына.
И вот спустя ещё полторы недели…
— Мама, смотри, что я сделал!
Ребёнок, радостно скача вперёд, отвёл мать в свою комнату. Он обежал вокруг Этого один круг, встал рядом и, глядя на женщину блекло-карими глазами, прошептал:
— Го вернулся, мама.
Женщина еле подавила рвущийся наружу вопль ужаса, закрывая рот ладонями, и, смотря на это существо, попятилась назад.
— Что… Это?.. — просипела она, беззвучно плача.
— Это Го! Мамочка, ты что, забыла? Он же гулять ушёл! И вернулся! — кивнул сам себе мальчишка, гладя стоящий на четырёх гниющих лапах труп собаки.
Пёс вдруг резко дёрнулся, поднимая голову. Гниющая пасть немного приоткрылась, и из неё раздался некачественно записанный собачий лай. Женщина остекленевшими не моргающими глазами взирала на труп некогда любимой собаки, часто и громко дыша и отчаянно стараясь подавить нарастающую истерику, граничащую с паникой.
Запах гнили и несколько опарышей, вывалившихся из открывшейся пасти мёртвого Го, заставили женщину тихо всхлипнуть и осесть на пол, продолжая закрывать лицо. Мальчик счастливо улыбнулся псу, и тот, рывкообразными движениями, медленно зашагал в сторону матери мальчика, так же медленно пытаясь вилять хвостом и издавая при этом странный негромкий скрежет. Когда женщина открыла глаза, морда пса была в каких-то сантиметрах от неё, а вместо глаз на мать мальчика смотрели две яркие красные лампочки. Шерсть сыпалась с собаки, словно пыль, жирные черви падали на пол, а из пасти распространялся такой едкий запах гнили, что у женщины вновь потекли слёзы, и к горлу подкатил рвотный комок. Но она не смогла ничего сделать, сказать и просто как-нибудь отреагировать, неотрывно смотря в эти две красные точки, полуоткрытую пасть с вываливающимся сухим языком, жёлтыми зубами и прожорливыми червями, вслушиваясь в тихое гудение, издаваемое механизмами, которыми мальчик напичкал труп, похожее на то, будто собака урчала.
— Ну что, мамочка?! Ты счастлива? — подскочил мальчик к женщине, пребывающей в глубоком шоке. Она должна была потерять сознание, закричать, убежать, но почему-то всё ещё вглядывалась в эти красные лампочки и испытывая по-настоящему животный ужас. — Я думаю, он голоден! Ты же голоден, Го? — обратился мальчик к трупу пса, поглаживая его по гниющей спине. Пёс издавал рандомные звуки, записанные мальчиком на старенький диктофон, но почему-то записи удачно следовали за словами мальчика, ибо после его предположения, пёс заскулил, вяло вильнув хвостом. Тогда мальчик взял маму за руку и попытался помочь ей встать. — Ну же, пошли, покормим Го! А то у него будет болеть живот, если он не поест, — на губах ребёнка застыла жуткая улыбка, а взгляд блеклых глаз вцепился в родительницу.
Пытаясь заставить себя не смотреть на мёртвого пса-киборга, женщина тихо пробормотала, смиренно следуя за сыном:
— Да, Роши, пошли, покормим его…
Настоящее…
