Он стоял так минут пятнадцать, глядя в испуганные глаза четырёхлетней девочки, с застывшими на них слезами. Сора убрал хвосты, почувствовав, как запах крови резко ударил по его слизистой. Два огромных кровавых пятна под телами родителей малышки ознаменовали то, что это не глюк затуманенного разума. Он действительно уже убил их. А девочка…
Мальчик достал один хвост и, обходясь без жестов рук, быстрым движением собрался пронзить ребёнку голову, но остановил его в паре миллиметров от переносицы малышки. Ужас, застывший в её глазах, должен был заставить Сору кричать от осознания того, что он наделал. Но он молчал. Так же, как и девочка. Конечно, она могла потерять дар речи после только что пережитого ею шока, но почему-то Сора был уверен — она точно может кричать, но не делает этого.
Хвост с тихими щелчками ушёл куда-то за спину мальчика. Игра в гляделки не заканчивалась ровно до тех пор, пока мальчишка не развернулся на тяжёлых ботинках и не закрыл за собой дверь.
Стоило гулким шагам стихнуть вовсе, и девочка обессилено упала рядом с трупом матери, потеряв сознание.
«Убейте всякого, кто попадется вам на пути», — гласило задание. Сора убил в этом лесу четырёх человек, но двумя разными способами.
Четвёртым был он сам.
Ямарута резко подорвался в кровати, жадно хватая ртом воздух и держась за футболку в области груди. От резкой смены положения в пространстве у парня закружилась голова, а перед глазами заплясали тёмные пятна, и он свалился обратно, болезненно морщась и выравнивая дыхание. Ну и приснится же.
— Ну наконец-то! Я уж думал, что ты реально помер! — всплеснул руками хозяин, вставший у изголовья кровати Соры и смотря на него с укором.
— Что? — просипел тот с непоколебимым выражением лица.
— Что? Ты спрашиваешь меня Что?! — ахнул мужчина и замахнулся, дабы ударить белобрысого, но остановил ладонь на середине пути и просто упер руки в бока. Выглядел он довольно грозным.
Только теперь Сора заметил, что помимо старика вокруг его кровати буквально летали Анемон и Роши, то и дело спрашивая, умер ли Ямарута. А после заметил и Томо, вставшего у стены с отстранённым видом.
— Ты — идиот! Тупая блондинка!
— Кого ты назвал блондинкой, лысый?! — тут же ощетинился Сора, приподнимаясь.
— Я не лысый! У меня есть волосы!
— Да, на твоей геморройной заднице!
Повисло молчание. Копу было откровенно плевать на бестолковую ботловню, а дети замерли с широко распахнутыми глазами, взирая то на мужчину, то на беловолосого.
Тут старик, наклонившись к Ямаруте совсем близко, прошептал так тихо, что услышали это все:
— Откуда ты знаешь о Нём?
— О ком? — нахмурился парень.
— О геморрое…
— Блять! — в сердцах выругался Сора, схватившись за голову. Он хотел было начать переругиваться со стариком снова, но отвлекся. И даже не на смех детей, которых развеселил хозяин и дал им новый повод подшучивать над ним, а на свою правую ногу. Ободранная чуть ниже колена штанина — и Сора вспоминает, что пару часов назад он буквально оторвал себе эту конечность. А теперь она снова на месте. Точнее, не совсем снова. А если совсем начистоту: это вообще не та же часть тела, которая была оторвана у Соры какое-то время назад самим же Сорой. Ту ногу, возможно, ребята додумались спрятать или даже сжечь — что пугало бы и радовало одновременно. Радовало — потому как шанс нарваться на проблемы разительно сводился к минимуму. Однако, согласитесь, мысль о сожжении кем-то твоей собственной, пусть и оторванной, конечности не вселяла доверия к подобным людям. Поэтому логично, что это — отросшая, регенерировавшая, функционирующая бледная волосатая нога! Получается, что парень, оказавшись в магазине старика, дорвался-таки до таблетки, и затем, снова вырубился. — Чтоб я лысым стал, я отхерачил себе ногу! — именно столько времени понадобилось, дабы информация об оторванной и вновь регенерировавшей конечности дошла до мозга Соры и обработалась.
— О, да неужели, ты вспомнил! — прыснул старик. Сора глянул на него с ухмылкой:
— Неужели, — мужчина аж отклонился назад от такой смелой интонации парня и удивлённо вскинул брови, а затем снова нахмурился. — Долго ещё будешь сердитые бровки делать? Ты похож на злую сморщенную мошонку!
— Чё ты сказал, скотина?! Моё лицо — не мошонка! И чем тебе мои брови не угодили! Нарываешься на то, чтобы я тебе твои брови повыдергивал?! Дебил! Сора!
— Так Сора или Дебил?
— Дебра.
— Дебра?
— Я буду звать тебя Деброй, что будет не просто именем, а симбиозом этих синонимов — Сора и Дебил!
— С чего бы этим словам быть синонимами? — поморщился парень от несильной головой боли, но продолжая вести диалог.
— Потому что вызваться помочь убить стеганутого железного и просрать ему, переоценив себя, может только Дебил или ты, Сора! — продолжал распаляться мужчина, из-за чего беловолосый морщился всё больше и практически был готов пожаловаться на то, что у него свело мышцы лица.
— Я не просрал…
— Да?! А что же ты сделал?
— Оценил силы Тая…
— Да ну! А мне…
