Мы остановились у знакомой двери. Та самая комната, где я уже был с Кассандрой. Смешанные воспоминания вспыхнули и погасли, как искры на ветру: её голос, её взгляд, её прикосновение — слишком много для того, кто пытался оставаться хладнокровным.
Внутри царил полумрак, разбавленный мягким светом свечей. На низком столике уже стоял кувшин с вином и два бокала, один из которых девушка наполнила тёмным рубиновым напитком, и жидкость мерцала в свете, словно кровь на чьём-то лезвии.
— Хозяйка скоро придёт, — сказала она, прежде чем бесшумно исчезнуть за дверью, оставив меня наедине с тишиной и вином.
Я не спешил тянуться к бокалу. Вино казалось слишком удобной деталью в обстановке, где я не хотел чувствовать себя расслабленным. В каждом глотке могло быть что угодно — от яда до магии, от истины до лжи. Но дело было не только в подозрениях. Я не хотел терять ясность. Не здесь. Не сейчас. Моё отражение в зеркале на стене казалось чужим — усталым, но решительным.
Дверь открылась, и Кассандра появилась так же неожиданно, как исчезла её служанка. Грациозная, как всегда, с тем самым взглядом, который мог сжечь лёд и заморозить пламя одновременно. Она вошла в комнату с лёгкой, почти кошачьей походкой, будто не ступала по полу, а скользила по воздуху. Её платье переливалось в полумраке, подчёркивая каждый изгиб, а на губах играла лёгкая полуулыбка, полная скрытых смыслов.
— Максимус, — её голос был тёплым, как мех на морозе, обволакивая и притягивая. — Я так рада тебя видеть. Но такой напряжённый тон совершенно ни к чему.
Я не улыбнулся. В её присутствии было что-то, что разжигало подозрения, будто она знала о моих слабостях больше, чем я сам.
— У меня есть вопросы. И мне нужны ответы.
Она уселась в кресло напротив, не спеша, словно время было её личным достоянием. Её пальцы легко скользнули по краю бокала, оставляя невидимую отметину.
— Вопросы, вопросы... — она махнула рукой к бокалу. — Всё это проще, если выпить. Расслабиться. Тебе это явно не помешает.
Я покачал головой.
— Нет.
Она рассмеялась, легко и тепло, будто я сказал что-то забавное, хотя в этом не было ничего смешного. Её смех, казалось, заполнил комнату, вытесняя тишину.
— Если ты действительно хочешь получить ответы на свои вопросы, — сказала Кассандра, склоняя голову чуть набок, — тебе придётся отпустить контроль. И поверь мне, лучше начать с бокала вина.
Она подняла свой бокал и сделала маленький глоток, её взгляд при этом не отрывался от моего лица, словно оценивая, насколько крепок мой внутренний щит. Вино стекало по краю бокала, оставляя алую полоску, подобно капле крови на лезвии. Я чувствовал, что за её словами скрывается нечто большее, чем простое предложение расслабиться. Это было приглашение — в игру, в ловушку, или, может быть, в правду, которую я не был готов услышать.
Так или иначе, я был на её территории. Здесь правила диктовала она, а я мог либо подыграть, либо проиграть с самого начала. Немного помявшись, я потянулся к бокалу и сделал глоток. Вино было тёплым, с терпким послевкусием, но едва жидкость коснулась моего горла, по телу разлилась волна жара и расслабления. Словно кто-то открыл внутри меня шлюзы, смыв напряжение и осторожность.
Я попытался удержать равновесие, но ноги казались ватными. Голова закружилась, и мир чуть дрогнул, будто стены комнаты вдруг начали дышать вместе со мной. Я почувствовал, как теряю контроль, и это разозлило меня ещё больше, чем сам факт опьянения.
Кассандра засмеялась — низко и мягко, её смех был похож на шелест шёлка по коже.
— Ну что же ты, Максимус? — промурлыкала она, легко подхватывая меня за плечо и мягко усаживая на диван рядом с собой.
Её прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась сила, которой я не ожидал. Она села близко, не оставляя пространства для сомнений. Её пальцы скользнули по моим плечам — осторожно, словно изучая, запоминая каждый изгиб. Её глаза встретились с моими, глубокие, золотые, как расплавленное солнце, переливающиеся в полумраке, словно хранящие тайны миров за гранью понимания. В них было нечто завораживающее, манящее и опасное, как колодец без дна, в который можно было упасть и не выбраться.
— Твоё сердце, Максимус, разрывается между тремя девушками, — прошептала она, её губы почти касались моей кожи. — Ты думаешь, что можешь спрятаться от этого? Прятаться за маской равнодушия и контроля? Только одна из них поможет тебе укротить "зверя" в твоей душе. Только с ней ты узнаешь, кто ты есть на самом деле.
Я пытался держать дистанцию, но её слова цепляли за живое, проникая сквозь броню равнодушия, которую я так тщательно возводил вокруг себя. В каждом её слове было что-то такое, что отозвалось в самых тёмных углах моей души, словно она знала меня лучше, чем я сам. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, но от этого только сильнее проникал в сознание, как яд, растворённый в мёде.
