Мужчина резко вскинул голову, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент мы оба услышали это. Звон доспехов. Голоса. Приближающиеся шаги. Вода вокруг нас колыхнулась, словно сама ощутила приближение новых теней.
Он замер, а я сжал кулаки.
— Чёрт... — прошипел он.
И тут стрела вонзилась ему прямо в бок. Мужчина вздрогнул, его глаза расширились, и он судорожно вдохнул, но воздуха не хватило. Его руки метнулись к ране, пальцы забились в ткань, пытаясь остановить неизбежное. Он шатался, сделал два неверных шага назад, как будто пытаясь найти хоть какую-то опору, но её не было.
Его тело обмякло, и он рухнул в грязную воду с глухим всплеском, словно мешок с камнями. Вода тут же окрасилась в густой тёмно-красный цвет, тёмные волны лениво растекались по поверхности, унося остатки жизни. Мужчина забился, корчась, хватая себя за рану, рот открывался в безмолвном крике, который поглотила канализация. Воздух вырвался из его лёгких пузырями, последними свидетельствами того, что он всё ещё борется. Несколько секунд, и его движения замедлились. Затем — тишина. Только вода продолжала тихо булькать, словно радуясь новой жертве.
— В кого ты стрелял, идиот?! — женский голос, возмущённый, раздражённый.
— Я точно кого-то услышал и в кого-то попал, — ответил другой, мужской. Голос тяжёлый, полный уверенности.
Я не стал ждать. Одним прыжком забрался под потолок коллектора, цепляясь за выступ и вжимаясь в самый тёмный участок. Дышал неглубоко, замирая, сливаясь с тенями. Я слышал, как вода шевелилась внизу, как тяжёлые сапоги хлюпали по каменным дорожкам.
— Все сюда! — скомандовал один из них.
Я наблюдал. Из одного из боковых проходов вышли люди. Их было около семи. Тусклые фонари качались в руках, освещая их доспехи и плащи. Инквизиторы. Чёртовы инквизиторы. Я увидел эмблему, вышитую золотыми нитями на плащах — символ Ордена Единого Бога. Взгляд замер на их лицах — суровые, сосредоточенные. Это были профессионалы.
Я видел всё. Их шаги, их оружие, как они приближались к телу. Один из них присел рядом, перевернул мёртвого мужчину, заглянул ему под капюшон.
— Не похож на пропавших, — сказал один из них, склонившись над мужчиной.
— Нет... — девушка подняла голову, её взгляд замер на месте, где я находился.
Её лицо, красивое и холодное, выделялось на фоне других. Высокие скулы подчёркивали жёсткость характера, но именно глаза... Зелёные, мерцающие, словно внутри горели угольки. Свет фонарей отражался в них, придавая взгляду неестественную глубину. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, подчёркивая строгую элегантность, а доспехи плотно облегали тело, лишённые плаща или иных украшений.
Я не дёрнулся. Не моргнул. Тьма окутывала меня, как шерстяное покрывало. Она смотрела прямо на меня, но не видела. Её глаза скользнули дальше, и она отвернулась.
— Во имя чего ты чёрт возьми стрелял, если не уверен?! — продолжила она, поднимаясь на ноги.
— Я был уверен, — пробормотал стрелок, медленно натягивая новую стрелу на тетиву.
Я мысленно выругался. Они пришли очень не вовремя. Я чувствовал, как напряжение скапливается в воздухе, как они переглядываются, как холодное осознание ползёт по их спинам. Они тоже что-то чувствовали. Но не могли объяснить.
Но тут балка подо мной треснула.
Глухой хруст, доля секунды полёта, и я с шумом рухнул вниз. Вода хлынула вверх, закрыв меня с головой. Удар о жидкую мерзость оглушил, боль взорвалась в боку. Одежда звонко заскрипела, и я услышал, как кто-то выкрикнул:
— Что за...?!
Один из фонарей развернули в мою сторону. Теперь я был видим.
Вода стекала с лица, холодная, липкая. Вонь сточной жижи въедалась в одежду, пробиралась в лёгкие,но я заставил себя подавить кашель. Чёрт. Если бы мне дали выбрать худшую ситуацию, в которой можно оказаться — я бы, пожалуй, не смог придумать ничего хуже этой.
Я медленно поднялся, вскинул руки в примиряющем жесте, с трудом удерживая себя от того, чтобы не выругаться вслух. Теперь уже все фонари развернулись ко мне, тени плясали на стенах, скрывая лица тех, кого я меньше всего хотел встретить сегодня. Свет резал глаза, превращая инквизиторов в размытые фигуры, но их позы, жёсткость в движениях — всё выдавали в них опытных охотников. Они видели перед собой не человека — а угрозу.
— Во имя Единого, назовись, что ты тут делаешь? — услышал я твёрдый, но не лишённый осторожности голос. В нём не было ни страха, ни сомнений, только сталь. Её зелёные глаза мерцали в полумраке, сверля меня взглядом, ожидая ответа.
Я не успел ответить.
Тетива натянулась, и я безошибочно услышал знакомый щелчок. Лучник шагнул вперёд, его силуэт выделялся на фоне мерцающего фонаря, стрелу он держал ровно, направив точно мне в сердце. Достаточно одного движения — и всё закончится быстрее, чем я успею сказать хоть слово.
— Одно неверное движение — и ты ляжешь рядом с этим грязным куском мяса, — спокойно сказал он. Его голос был ровным, профессиональным, но безразличным, будто он говорил о погоде. Это было хуже угрозы — равнодушие. Он был готов выпустить стрелу, не задавая лишних вопросов.
