А если сделает — то насколько он готов умереть ради истины, которую, возможно, и не сможет доказать. Потому что правила игры пишутся теми, кто уже сидит на троне. Я же — просто фигура. Пока ещё стою на доске. Пока ещё жду. Пока ещё в тени лезвия, которое не спешит опускаться.
Он всё-таки пришёл.
Альберт Ланверн появился со стороны восточной галереи. Он был бледен, как восковая фигура, цвет его кожи сливался с его серебристой бронёй, а двигался он так, словно каждый шаг отдавался болью. Его плечи были поникшими, подбородок дрожал, а во взгляде — не было ни вызова, ни ехидства, ни даже обиды. Только пустота. От того самодовольного выскочки, что когда-то хотел скрестить со мной мечи, не осталось ничего.
За ним вышел мужчина в дорогом, безупречно подогнанном белом камзоле с золотой вышивкой по манжетам и вороту. Он держался с прямой спиной, с тем напряжённым достоинством, которое передаётся по крови. Его лицо было твёрдым, но в глазах — упрямое пламя гнева. Это был, без сомнения, его отец — лорд Освальд Ланверн.
Ардалин Вест, стоявшая ближе всех к дуэльному кругу, сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал ясно, твёрдо, словно вырубленный из камня:
— Как того требует закон, перед началом поединка я обязана спросить: не желают ли стороны урегулировать спор мирным путём?
Я молчал.
Не потому, что не знал, что сказать. Просто не видел смысла. Ответ был уже дан.
Лорен шагнул вперёд. Его голос был спокойным, но холодным:
— Условия мирного решения были предложены заранее.
Он бросил взгляд на Альберта, потом на его отца.
— Первый вариант: Альберт Ланверн встаёт на колени перед господином Максимусом Айронхартом и принцессой Евой на глазах у всего народа Тиарина и публично просит прощения за свои слова и действия.
Пауза.
— Второй: он прямо сейчас отрезает себе язык и вручает его лорду Айронхарту, чтобы впредь не использовать его для лжи.
Молчание повисло в воздухе, как натянутая струна. Толпа замерла.
Лорд Ланверн взорвался первым:
— Чушь! — его голос разнёсся эхом по площади. — Дом Ланвернов не согласен на эти варварские, позорные условия! Это — вызов всей нашей чести!
Ардалин Вест не изменилась в лице ни на гран. Лишь коротко кивнула:
— Значит, поединок состоится.
Она подняла руку, обозначая официальное начало.
— Согласно правилам Благородного поединка, утверждённым и признанным Орденом Единого Бога, победой считается смерть противника. До тех пор, пока один из дуэлянтов не падёт, поединок не будет остановлен. Проигравшим и трусом будет объявлен тот, кто покинет круг.
Я сделал шаг и почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее. Всё, что было до этого — слова, ритуалы, вуаль приличий — теперь исчезало. Осталась только сталь.
Мы вошли в круг.
Песок под ногами был влажным и рыхлым — недавно прошёл дождь. Напряжение витало в воздухе, словно тяжелый туман. Ланверн шёл впереди, но казалось, будто он идёт не по своей воле. Как только мы заняли позиции, со всех сторон из толпы вышли инквизиторы в тёмных мантиях. Они окружили арену плотным кольцом. Я сразу понял: они здесь не просто наблюдать. Их задача — не дать никому сбежать. Если кто-то попытается покинуть круг, это будет видно всем. Это не ошибка — это бегство. А бегство в бою трактуется как позор и приговор.
Я сбросил с себя плащ. Он упал на землю и остался позади. Затем я обнажил меч.
Альберт дрожащими руками выхватил шлем у своего оруженосца и поспешно надел его. Затем взял щит и меч. Видно было, что он нервничает: его движения были неуверенными, он почти выронил меч.
— Начинайте, — чётко и сухо объявила Ардалин Вест.
Я услышал, как у Ланверна застучали зубы — громко, как у замёрзшего.
Нет. Это моя битва
На самом деле, я не собирался его убивать. Я не хотел крови. Я надеялся, что он найдёт в себе мужество признать вину и извиниться. Но он выбрал бой.
Я сделал шаг вперёд и нанёс первые удары — лёгкие, контролируемые. Я хотел проверить его оборону. Ланверн, казалось, не знал, как правильно держать щит. Он неуверенно пытался защищаться и махал мечом в разные стороны, будто отгонял невидимую угрозу.
Я ударил по щиту. Один раз — сбоку. Второй — по центру. Третий — с разворота. Щит начал трескаться и в итоге раскололся. Обломки упали на землю.
Меч в его руке задрожал. Я нанёс серию точных ударов: один — по запястью, второй — по рукояти. Ланверн отшатнулся и споткнулся. Я ударил его кулаком — он упал на колени, затем опустился на руки.
Я сделал шаг назад. Подумал, что он не встанет. Но он внезапно развернулся, схватил горсть земли и бросил мне в лицо.
Мои глаза запекло, я зажмурился. Пыль и земля попали на слизистую, было больно. Я почти ничего не видел, но услышал, как Ланверн с криком бросился на меня.
Я почувствовал, как его меч ударился о мою грудь. Удар был мощным, но мой доспех поглотил его. Я услышал звон, и понял, что его меч не справился с сопротивлением — металл выгнулся и повёл его руки в обратную сторону.
