Но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось. Я вытер лицо рукавом, отстранился и попытался выпрямиться, чтобы выглядеть сильнее, чем чувствовал себя.
— Максимус, — голос отца вновь стал ровным, но мягким, — я понимаю, как тебе тяжело. Ты потерял друга, а на твоих глазах произошло то, чего не должно было случиться в нашем доме. Но ты должен говорить. Ты должен вспомнить всё.
Я с трудом кивнул и начал рассказывать. Медленно, запинаясь, словно боялся, что каждое слово снова вызовет перед глазами ту сцену.
Я говорил о том, как мы сидели с Амелией, как она улыбалась, как вдруг в окне появился тёмный силуэт. Я вспомнил звук арбалета, её взгляд, полный ужаса, кровь…
Мои слова стали рваными, но Деймон не перебивал. Он внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемым.
Когда я закончил, комната погрузилась в тишину. Я видел, как отец задумчиво провёл рукой по подбородку, его взгляд устремился в пустоту, будто он пытался соединить невидимые нити.
— Это… непростительно, — наконец сказал он, его голос звучал так, будто каждая буква весила тонну. — Замок должен быть самой защищенной частью Айронхилла. И то, что враг сумел проникнуть сюда, означает одно: у нас есть предатель.
Я замер. Слова отца словно ударили меня в грудь.
— Предатель? — переспросил я, чувствуя, как холод прокрадывается в каждую клетку моего тела.
— Да, Максимус, — он встал с кресла и начал ходить по комнате. — Кто-то помог этому убийце. Без внутренней помощи такое невозможно.
Я сидел, ошеломлённый. Мысль о предателе внутри замка казалась слишком ужасающей, чтобы быть правдой.
— Но… кто?
Деймон остановился, его взгляд стал тяжёлым.
— Я не знаю. Но я выясню.
Он подошёл ко мне и опустился на одно колено, чтобы взглянуть мне в глаза.
— Максимус, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты потерял подругу, и я не могу вернуть её. Но ты должен быть сильным. Ты — часть этой семьи, и на тебя всегда будут смотреть как на её будущее. Тебе нужно быть осторожным, но не показывать страх. Понял?
Я медленно кивнул, хотя внутри меня всё кричало от ужаса.
Отец сжал моё плечо, поднялся и направился к двери. Уже на пороге он обернулся:
— Отдыхай, сынок.
Когда дверь за ним закрылась, я остался в одиночестве. Слова отца эхом отдавались в моей голове. Мне нужен был этот разговор, казалось что я вот вот наконец-то смогу спокойно уснуть.
Холодный воздух проникал сквозь щели закрытого окна, на улице, время от времени, слышался звон доспехов патрульных и далёкий лай собак. Приближалась осень…
Я долго сидел в тишине своих покоев, глядя в потолок. События последних дней проносились в голове бесконечным водоворотом. Лицо Амелии, её улыбка перед тем, как всё рухнуло, слова отца, полные тяжести и скрытой боли, остекленевший взгляд Элейны… Всё это словно врезалось в мою душу.
Я чувствовал себя разбитым, словно от меня осталась лишь оболочка, наполненная болью и виной. Но в этой тишине, среди хаоса моих мыслей, зародилась одна истина.
Мир, в который я попал, не прощает слабости. Здесь любой промах может стать последним, любое доверие — роковой ошибкой. Чтобы выжить и защитить тех, кто мне дорог, я должен быть умнее, сильнее и хладнокровнее.
Я усвоил свой самый главный урок.
После всего, что произошло, жизнь, казалось, вернулась в привычное русло. Утро начиналось с позывов колоколов, раздающихся с башни, день был наполнен шумом тренировочных полей, голосами слуг и стуком посуды из кухни. Но для меня этот привычный порядок больше не приносил утешения.
Я больше не выходил без сопровождения. Гвардейцы, как тени, следовали за мной повсюду, их присутствие напоминало мне о том, что опасность всё ещё рядом. Я знал, что мама настояла на их постоянном дежурстве у моих дверей. Она пыталась защитить меня, но эти меры делали меня лишь более тревожным.
Элейна приходила ко мне почти каждый день. Она пыталась говорить о повседневных делах, рассказывала о новостях, которые приходили из соседних владений. Я чувствовал её заботу, но каждый раз её присутствие напоминало мне о том, что я не могу поделиться с ней своими мыслями.
Больше всего меня тревожили взгляды слуг и рыцарей. Неужели они догадываются? Или это просто мой страх, превращающий каждого встречного в потенциального врага? Я боялся произнести лишнее слово, сделать неверный шаг.
Мне было сложно это принять. Как они могут продолжать жить, как будто ничего не произошло? Возможно, я так остро переживаю из-за того, что в прошлой жизни мне не довелось столкнуться с насильственной смертью близкого человека?
К тому же меня расстроило, что я нашёл в этом мире действительно кого-то близкого, не считая членов своей семьи, и сразу же потерял.
Причём потерял из-за самого себя…
Грегор поведал о том, что происходило в подземельях Айронхилла по ночам. Он описывал ужасные пытки, под которыми люди признавались во всех грехах, даже в тех, которых не совершали.
Это было запланировано…
Некто сообщил крупнейшим разбойничьим группам об отъезде моего отца в столицу, и заплатили круглую сумму денег за набеги на деревни.
