Я стоял у раскрытого настежь окна, наслаждаясь наступающим рассветом. На улице только-только проснулись первые звуки нового дня.
Экзамен остался позади. То, что недавно казалось мне непреодолимым, теперь кажется лишь воспоминанием. Кардинал, его глаза светились радостью, когда он объявлял результат. Высший балл! Впервые за всё это время на его лице появилась искренняя улыбка — та, что всегда казалась мне недосягаемой. Он даже позволил себе лёгкий смешок, добавив, что если я решу учиться в семинарии, то это обойдётся нашей семье совершенно бесплатно.
Даже сложилось впечатление, что он правда видел во мне лишь способного ученика. Потенциал, который, быть может, ещё и мне самому до конца неведом. А теперь он покинул Айронхилл. Его карета скрылась за горизонтом, оставив за собой лишь воспоминания о его мудрых словах, его наставлениях. И, может быть, чуть больше — надежду на то, что я оправдаю его ожидания. Ха-ха, чёрта с два!
Но мои мысли теперь не об этом. Всё, что было важным вчера, вдруг стало незначительным по сравнению с тем, что произошло этой ночью. Селена… она подарила жизнь сразу двум детям. Сразу после отъезда Кардинала на свет появились: рыжеволосая и голубоглазая Мириэль — её первый крик был подобен утреннему колоколу, возвещающему о новом дне. И её брат, голубоглазый, с коричневыми волосами Тарен — спокойный, как сама только что минувшая ночь, истинный Айронхарт… Забавно что именно Мириель взяла черты от Деймона и Селены…
Я смотрел на них, и что-то в моей душе изменилось. Как будто с их появлением мир стал немного другим. Я видел, как отец держал их, непривычно неуклюже, но с таким благоговением, какого я никогда раньше в нём не замечал. Даже Элейна, обычно сдержанная, стояла рядом, не скрывая улыбки.
Мириэль и Тарен. Две жизни, которые ещё не знают ни тревог, ни тягот этого мира. Но я клянусь, что сделаю всё, чтобы этот мир не оказался для них слишком суровым. Пусть их детство будет светлым, а будущее — крепким, как стены нашей крепости.
И всё же, когда я смотрел на их крошечные лица мне думалось: какая же странная штука — судьба. Пока одни открывают для себя новый мир, другие делают первый шаг в неизвестность. Я, стоящий на пороге будущего. И эти двое, чьё присутствие теперь будет напоминать о том, что жизнь продолжается, как бы трудно ни было.
В этом мире, полном вопросов и тайн, что-то всё же остаётся неизменным. Звёзды на небе, которые сияли над нами той ночью, смотрели и на меня, и на них. И, может быть, одна из них зажглась именно ради Мириэль и Тарена. Ради будущего, которого мы ещё не знаем, но к которому определённо стоит стремиться.
***
Горн возвестил о прибытии гостей, и мир словно дрогнул. Воздух стал гуще, звуки — чётче, а привычный распорядок дня рухнул, уступив место торжественной суете. Я оторвался от окна и сделал глубокий вдох. На улице рассвет разливал свои краски по небу, превращая его в полотно из розового золота, лаванды и алых прожилок. Холодный утренний ветер врывался в мои покои, принося с собой запах сырой земли и древесного дыма — такой знакомый, но теперь словно чужой.
Слуги, вбежавшие в комнату, тенями пронеслись по полу, торопясь выполнить свой долг. Я позволил им быстро одеть меня — мой простой камзол заменили на парадный, тяжёлый, украшенный гербом дома и ещё более толстой золотой вышивкой. Всё это, конечно, выглядело слишком напыщенно, но для королевского визита, думаю сойдёт.
Когда я спустился во двор, семья уже была готова. Отец стоял впереди всех — непреклонный, впрочем, как всегда, его голубые глаза смотрели на приближающиеся кареты с излишне хищным вниманием. Мать — спокойная, сдержанная, как каменная статуя, но в её взгляде читалась привычная забота, за которой скрывалось напряжение. Какая же она всё-таки сильная женщина, с момента родов прошло четыре дня, а она уже выглядит так словно не была беременна вовсе. Элейна, стоявшая чуть в стороне, была по-своему величественна, хотя её пальцы выдавали беспокойство: они постоянно теребили край рукава. Грегор выглядел как всегда — сдержанным и немного равнодушным, словно весь этот парад его вовсе не касался.
Я занял своё место, стараясь слиться с общим фоном и выглядеть естественно, хотя что-то внутри меня упорно не желало подчиняться.
Кареты въехали во двор, их колёса скрипели по камням, а знамёна колыхались в ритме утреннего ветра. Из первой кареты вышел король Эдриан Левиан III — высокий и внушительный, с аурой человека, к которому не осмелишься обратиться без веской причины. Его чёрные смешавшиеся с сединой волосы словно венчали его образ — символ величия и власти. За ним следовала королева Арья — хрупкая, но не менее внушительная своей осанкой и холодным взглядом.
Все согнулись в уважительном поклоне.
Затем появились их дочери. Старшая, леди Алиенна, шла твёрдо и уверенно, её золотистые волосы были аккуратно уложены в сложную причёску, подчёркивающую её аристократическое происхождение. Черты её лица были красивы, но словно высечены из мрамора — без намёка на мягкость, почти как кукла…
