Моё внимание ненадолго переключилось, и я заметил Люсиль. Она стояла чуть в стороне, её глаза были направлены прямо на меня. В них я снова увидел одобрение, то редкое выражение, которое приходилось заслуживать. Это одобрение словно окрылило меня, наполнив уверенностью, которую я не мог не использовать.
Воодушевлённый, я поднял бокал, привлекая внимание гостей. Шум начал стихать, и я почувствовал, как взгляды вновь устремились ко мне.
— Друзья! — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но без излишнего пафоса. — Этот вечер — не просто собрание. Это напоминание о том, кто мы и зачем мы здесь. Мы учимся, мы растём, мы стараемся стать теми, кем хотим быть. Но что ещё важнее, мы делаем это вместе. Сегодня я хочу поднять тост за то, что объединяет нас. За дружбу, за поддержку, за силы, которые мы находим друг в друге. За этот вечер и за нас с вами!
Гости откликнулись аплодисментами, их голоса слились с звоном кубков. Я почувствовал, как напряжение, ещё недавно висевшее в воздухе, окончательно рассеялось. Этот момент был идеальным. Впервые за весь вечер я ощутил, что всё действительно стало на свои места.
Вечер продолжался, и гости всё прибывали и прибывали. В свете мерцающих свечей гостиная казалась оживлённым улей. Люди стояли группами, оживлённо беседуя, обменивались взглядами и улыбками. Некоторые "случайные" гости явно не планировали задерживаться, но их любопытство заставляло их заглядывать в гостиную, бросая быстрые взгляды на происходящее. Даже комендант, который обычно избегал светских мероприятий, явился, принял бокал вина, пробормотал пару любезностей и исчез, словно его срочно вызвали по делам.
Юна и Лиам уже не вызывали того напряжения, что в начале вечера. Постепенно их приняли, и общение стало естественным. Они беседовали с гостями, смеялись, кивали в ответ на вопросы. Даже Алисия, всегда готовая подчеркнуть своё превосходство, нашла в себе желание несколько раз подойти к ним. Лиам держался сдержанно, отвечая короткими, но продуманными фразами, а Юна просто наблюдала, улыбаясь своим загадочным взглядом, словно видела что-то, что скрыто от других.
Я стоял немного в стороне, подле окна, и смотрел на ночное небо. Оно было усыпано звёздами, яркими и холодными. Казалось, что стоит протянуть руку — и можно коснуться их. Но мысли мои были не о звёздах. Волнение, которое я чувствовал в начале вечера, улеглось, но теперь я ловил себя на том, что настроение стало другим. Я услышал голоса, доносившиеся из дальнего конца сада, где тени становились гуще, а свет от фонарей почти не доставал.
Я направился туда. На скамейке под раскидистым дубом сидели Лорен и Виолетта. Они выглядели так, словно весь мир перестал существовать, оставив только их двоих. Виолетта что-то говорила, её голос звучал мягко, едва слышно, а Лорен сидел рядом, смотря куда-то в небо. Он заметил меня первым. Я видел, как его взгляд изменился — на мгновение в нём промелькнула растерянность, нехарактерная для Лорена.
Я позволил себе лёгкую, почти насмешливую улыбку.
— Прошу прощения, не хотел нарушить вашу идиллию. Желаю вам хорошего отдыха, — сказал я с едва заметной тёплой иронией.
Лорен кивнул, но не ответил. Его обычно уверенное лицо на миг стало каким-то непривычным. Я не стал задерживаться и направился в другую часть сада, более уединённую. Здесь было тихо, только листья деревьев шелестели под лёгким ветерком. Я остановился, чтобы насладиться моментом.
Но не прошло и минуты, как я почувствовал чьё-то присутствие. Юна. Она появилась из тени так плавно, что я не сразу заметил её. Её шаги были лёгкими, но целенаправленными. Она остановилась в нескольких шагах от меня, скрестив руки и смотря куда-то в сторону.
— Ты первый человек, кто относился ко мне так, будто я не просто чужая, — произнесла она тихо, но с силой в голосе. Её слова прозвучали неожиданно откровенно. — Ты понимаешь, как это важно? Для меня, для Лиама... Он всегда был моим щитом, но за этим щитом я сама себя теряла. А сейчас... впервые я вижу, что он может просто быть моим братом, а не охраной.
Её откровенность была чем-то большим, чем благодарность. Я смотрел на неё, стараясь понять, что именно она хочет сказать. Её голос, взгляд, осанка — всё это казалось таким настоящим, что я чувствовал, как внутри что-то меняется. И прежде чем я успел остановить себя, слова сорвались сами собой.
— Юна, ты ослепительно красива....Не только внешне, но и в том, как ты двигаешься, как смотришь на мир. Это притягивает.
Она замерла. Её глаза встретились с моими, и я увидел в них удивление. Она не ожидала таких слов, и на какое-то мгновение между нами повисла тишина. Неловкая, но не тяжёлая. Её лицо едва заметно порозовело, и вдруг она рассмеялась — лёгким, мелодичным смехом, который разрядил всё напряжение.
— Ты умеешь удивлять, Максимус, — сказала она, улыбаясь, и её глаза заискрились мягким светом.
