– Погоди, это еще не все, – ответила старуха. – Глядел младший брат на свой клубок, глядел, и стало ему казаться, будто дан он ему в насмешку, – продолжала она. – Такой же простой и грубый, как он сам, не умеет ни пошутить вовремя, ни полюбезничать. И так он рассердился и огорчился, что побежал к реке и швырнул клубок в воду. Но только младший брат повернулся, чтобы уйти, как клубок выскочил на берег, подкатился к его ногам и замер. Младший брат так испугался, что побежал куда глаза глядят. Бежит, а клубок не отстает, катится за ним, да еще больше становится. Наконец он обогнал юношу, и куда бы тот не кидался, клубок везде загораживал ему дорогу. Тут уж младший брат испугался не на шутку и стал пинками отбрасывать от себя клубок, но тот все время возвращался. Да еще с каждым разом становился больше, грубее, безобразнее. Пока не превратился в чудовище. Что только парень с ним не делал – и с кулаками бросался, и толкал, и всем телом наваливался, чтобы с дороги его спихнуть. Ничто не помогло, только сам в веревке запутался. Измучившись и потеряв надежду освободиться от этого шершавого чудища, парень заплакал и готов был плюнуть на все. И на купеческую дочку. И на то, чтобы добиться чего-нибудь в жизни. Одним словом, на все вообще. У него даже сердце заныло, до того ему стало грустно и плохо. И тут клубок заговорил. Вот какие слова он сказал:
