Сорвав еще пару листьев – Софи помнила наказ Уилла: никогда не обрывать все растение целиком, – она задумалась: посетит ли ее когда-нибудь такое же чувство дома, как у бабули? Дело было не только в уюте, тепле и вкусной еде. Сидя за столом с бабулей, Греттой, Уиллом и Арно, она чувствовала, что собеседники видят ее по-настоящему, такой, какая она есть, и такой, какой может стать. Как, может быть, ее не видел еще никто.
Ей вдруг вспомнился разговор с бабулей.
Какая разница, что думает о ней мачеха или Хаакон. Или даже бабуля с Арно, если на то пошло.
«Главное – что я сама о себе думаю, – решила она. – Я никогда не получу назад свое сердце и тем более корону, пока не поверю, что смогу это сделать».
Софи села на пятки и, не выпуская олений лист из рук, засмотрелась в ясное голубое небо.
– Но верю ли я, вот в чем вопрос, – сказала она вслух. Небо не знало на него ответа.
Со вздохом она расстегнула пряжки на горловине мешка и сунула туда свою добычу. И уже собиралась закрыть его снова, как вдруг услышала треск – под чьей-то ногой хрустнула ветка. Девушка застыла.
Где-то невдалеке раздался голос, негромкий и спокойный. Ему ответил другой. Говорили мужчины.
Софи съежилась и вжалась в землю, чтобы ее не заметили, не увидели. А вдруг это Краузе и его солдаты? Или Хаакон? Или грабители? Она завертела головой, ища, куда скрыться. Шагах в десяти от нее начинался плотный кустарник. Только бы успеть добежать, тогда она спасена. Никто не разглядит ее среди густых темно-зеленых веток. Медленно, почти не дыша, Софи встала, решив, что надо двигаться как можно тише. Смотрела она вперед, туда, где раздались голоса, и не была готова к нападению сзади.
Толчок был таким сильным, что она упала. И таким стремительным, что она не успела пикнуть. Миг – и девушка уже лежала на спине, а перед глазами плыли яркие пятна: падая, она ударилась головой. Она хотела подняться, но кто-то сидел у нее на груди. Облачко горячего вонючего пара, вырывавшегося из чьей-то пасти, окутало ее лицо. На щеку упала струйка слюны. Наконец в глазах прояснилось. Софи увидела мохнатую морду. Зубы. Свисавший из пасти язык. И тут нападавший взвизгнул, а затем тявкнул ей в лицо.
– Зара! – воскликнула она. – Я же велела тебе оставаться у бабули! Ты опять сбежала?
Зара тявкнула еще раз. Софи стряхнула собаку с себя и села.
– Ты ее нашла!
– Вот умница!
Софи узнала голоса.
– Уилл! Арно! – вскрикнула она, увидев обоих. – Что вы тут делаете?
– Я решил заглянуть на чашку чаю к Королю Воро́н, – напыщенно сказал Арно. – И заодно взглянуть, как поживает вторая половина. – И он ткнул большим пальцем в Уилла. – А хочешь знать, что тут делает он? Он любит…
Уилл перебил его.
– Вот именно. Я люблю делать добро, – сказал он и слегка зарделся. – Добрые люди всегда делают добро другим добрым людям. Вот почему я здесь. Чтобы делать добро.
Арно бросил на него разочарованный взгляд, но смолчал.
Софи озадаченно поглядела на Уилла. Добрый-то он добрый, однако оба явно чего-то не договаривали. Но Софи все равно была рада видеть их, хотя немедленно встревожилась.
– Вы зря пошли за мной, – сказала она. – Уилл, ты нужен бабуле. Арно, капитан Краузе считает тебя мертвым. Что, если кто-нибудь увидит тебя и донесет? Я сама дойду до Ниммермера.
Арно фыркнул, глянул на листья, которые торчали из ее мешка, и тут же подошел к полуоборванному кусту.
– Ты уверена?
– Конечно уверена, – ответила Софи, раздраженная его тоном.
Уилл озабоченно разглядывал листья.
– Ты их уже попробовала? – спросил он.
– Нет.
Уилл с облегчением выдохнул:
– Уф-ф!
– А что? – поинтересовалась Софи, морща лоб. – Оленьи листья насыщают. Ты же сам мне говорил.
– Это не олений лист, а поносный куст.
– Поносный куст? – повторила за ним Софи. Такое название она слышала впервые.
– Угу. Тоже полезный… по-своему, – начал объяснять Уилл, но покраснел и смешался.
– Парень хочет сказать, что эти листья хороши от запора. Если разом съесть все, что ты сорвала, неделю под каждым кустом присаживаться будешь.
Софи тоже залилась краской и стала торопливо выбрасывать листья из мешка. Когда наконец она застегнула мешок, Арно уже вернулся на тропу и кричал откуда-то спереди:
– Эй, вы двое, пошевеливайтесь! А то опоздаем к сэндвичам из пальцев! Надеюсь, Король Воро́н напечет нам лепешек!
Уилл пошел за ним. Софи взвалила на спину мешок и зашагала следом.
– Уилл… – окликнула она юношу, едва ступив на тропу, он обернулся, вопросительно поднял бровь. – Спасибо тебе. Я… я знаю… ты не любишь ко… королеву… меня… но я благодарна тебе за помощь.
Ей показалось, будто эти слова причинили ему боль: так изменилось его лицо. Почему, она не понимала. Уилл шагнул к ней, как будто хотел что-то сказать. Софи была почти уверена: сейчас он скажет, что все не так, что он как раз любит, и уже почувствовала, как довольно замурлыкало ее сердце, – но Уилл вдруг остановился. Убрал с лица волосы. Отвел глаза.
– Я люблю сестру, а ты – ее последняя надежда.
Потом заспешил вслед за Арно.
