– Отравленное, – ответил король. – Она идет в Шаденбург. Отправляйся туда. Сделай так, чтобы она увидела это яблоко.
– Но как? Теперь она опасается чужих. И в третий раз не примет ничего из моих рук.
– Не надо из рук. Просто подбрось ей яблоко и обставь все так, будто она сама его выбрала.
Аделаида мешкала. Ее одолевали сомнения.
– Она стала сильной, Корвус, – наконец сказала она. – Быть может, сильнее нас с тобой.
В черных глазах Корвуса сверкнул красный огонь гнева. Король взмахнул рукой. В зеркале появилось изображение – смутное и расплывчатое. Скоро оно стало отчетливым.
– Смотри, Аделаида! – приказал он. – Это ты сильная, а не она. Разве ты забыла?
Аделаида повернулась к зеркалу и увидела девочку лет двенадцати. Девочка бежала по длинному коридору. Распущенные волосы мотались за плечами. В глазах плескался страх. По щеке текла кровь, капая на платье.
Аделаида вскрикнула и отвернулась: любые воспоминания о том дне были ей невыносимы.
– Но ты выжила, – сказал Корвус. – Я тебе помог. С тех пор я не покидал тебя никогда. Все эти годы я был верен тебе. И вот теперь предупреждаю… У тебя есть всего один шанс.
От его слов Аделаида ощетинилась.
– Это я призываю тебя, когда ты мне нужен. Ты служишь мне, а не наоборот! – яростно возразила она. – Не стоит забывать об этом.
Король Воро́н холодно улыбнулся:
– Вот как? – и исчез.
Аделаида подошла к зеркалу, коснулась золоченой рамы. Старинная. Это зеркало стояло еще во дворце ее отца, оно переходило в их семье из поколения в поколение. Королева заглянула вглубь него и вновь увидела там девочку. Маленькую. Одинокую. Напуганную. Она металась, не зная, где искать спасения. Вдруг ее взгляд упал на серебристую поверхность зеркала. Аделаида услышала всхлип, из груди девочки вырвалось рыдание.
Тогда ее мольбу услышал Король Воро́н. И откликнулся – только он, единственный. Больше ей никто не помог.
Девочка в зеркале прижала ладони к стеклу. То же сделала и Аделаида.
Потом она повернулась к зеркалу спиной и взяла яблоко.
Пугало болталось на деревянном шесте, словно труп.
Голова упала на грудь. Одна рука повисла, другая, все еще привязанная к поперечине, показывала на восток – туда, откуда пришли Софи, Уилл и Арно.
«Будто гонит нас прочь», – подумалось Софи.
Они прошли мимо пугала, миновали обветшалую церковь и оказались на деревенской улице, вдоль которой выстроились рахитичные домишки. В окнах болтались грязные занавески; из-за них выглядывали изможденные лица. У ворот тявкали тощие собачонки. Дети, худые и серьезные, – волосы немыты, под глазами залегли тени, – стояли в дверях. И дети, и взрослые, и собаки были бледными, как застиранное белье, с которого давно сошла краска. Софи и ее друзья подходили к Шаденбургу – старинному городку с крепостной стеной, последнему на пути в Ниммермер. Ночевать они собирались в лесу, а сюда зашли купить провизии на ужин – это была идея Арно.
– Больше не могу видеть кроликов, – заявил он и начал перечислять все, что можно купить на ужин: бутылку хорошего вина, три стейка, свежий хлеб, масло, картошку, чтобы запечь в костре, сыр и фрукты.
– Тебя послушать, так прямо тайная вечеря получается, – буркнул Уилл.
Это были его первые слова за много часов. Он не раскрывал рта с тех пор, как они ушли из мавзолея Штауфензее.
– А чем не тайная? И может статься, последняя, – философски заметил Арно. – Так что захватим еще тортик, шоколадный. Я знаю тут один ломбард, где можно выгодно заложить колечко-другое.
Уилл предложил заложить жемчуг, который дала бабуля, но Арно и слышать об этом не хотел. Между тем они уже подходили к восточным воротам городка. Шагах в пяти от ворот Уилл вдруг остановился.
– Мне надо кое-что тебе сказать… – обратился он к Софи.
Та поглядела на него вопросительно. Уилл сначала открыл рот, потом закрыл, скорчил гримасу. Софи знала, что он не большой мастер говорить. И видела, что ему трудно найти нужные слова.
– Зря я сказал то, что сказал. Тогда, в солдатском лагере, – наконец выпалил он.
Арно посмотрел на них – его любопытство явно было задето.
– А что ты сказал? – спросил он и, вынув фляжку, сделал изрядный глоток.
– Он сказал, что ненавидит меня, – ответила Софи и поморщилась: вспоминать об этом было неприятно.
Арно шумно выплюнул воду.
– Так прямо и ляпнул?
Уилл покачал головой, явно расстроенный:
– Нет, не так. Я сказал: «Презираю». Вот что я сказал.
– А, ну это, конечно, совсем другое дело, – фыркнул Арно.
– Прости меня, Софи. Я свалил тебя в одну кучу со всеми, кто еще есть во дворце. А ты совсем не такая, как королева, – серьезно произнес Уилл.
– Вот именно это и хочет услышать каждая девушка – что она вовсе не похожа на спятившую тираншу, – сказал Арно.
Уилл внимательно посмотрел на Софи – по всей видимости, надеялся, что от его слов ей стало легче. Но легче не стало. Наоборот, теперь ей было еще больнее.
Софи печально улыбнулась:
