Она протянула руку и перерезала лозу, которая цеплялась за переднюю ногу жеребца, а другую, тянувшуюся к задней ноге, схватила и отбросила. Почуяв свободу, конь описал на месте широкую дугу, ища выход из чащи. Софи, висевшая у него на поводьях, потеряла равновесие и упала, но поводья не отпустила, и конь потащил ее по земле.
Плети царапали ее, розы шипели:
Наконец Софи удалось встать, перехватить поводья и повернуть коня туда, куда ей было нужно.
Тогда-то она и увидела их.
Колючие плети намертво привязали обоих к древесному стволу, так, что они не могли пошевелить и пальцем. На плетях тоже цвели черные пахучие розы. «Сдавайся. Брось все… ты проиграешь…» – шептали они.
В сгущавшихся сумерках Софи едва разбирала очертания тел, опутанных ползучими растениями. Увидела клочок синей ткани, красный колпачок. Шипы продырявили их одежду и впились в кожу. Глаза были закрыты. Лица вытянулись и посерели.
Но она сразу узнала обоих.
– Иеремия! – крикнула она. – Йоост!
Софи отпустила повод и бросилась к ним.
Точно одержимая, она рубила, колола и секла шиповник. Оборвала с плетей цветы и растоптала их, не обращая внимания на их противные вопли.
– Йоост! Иеремия! Вы живы? – позвала она, как только прорвалась к ним, но братья молчали. – Пожалуйста, не умирайте! – взмолилась она. – Пожалуйста, прошу вас…
Софи продолжала сражаться, голыми руками обрывая длинные куски стеблей, – изрядно посеченные, те все еще опутывали тела братьев.
Она услышала, как Иеремия со свистом втянул в себя воздух, как только она убрала колючую плеть с его груди. Его веки вздрогнули и поднялись, но глаза смотрели туманно. Он не узнавал ее.
– Иеремия… это я, Софи!
Теперь он смотрел прямо на нее.
– Софи? – скрипнул он, так, словно повернулась дверь на давно не смазывавшихся петлях.
– Да, да! – воскликнула Софи и то ли всхлипнула, то ли засмеялась. – Я тебя вытащу.
– Воды… – просипел он.
Софи обернулась, лихорадочно ища коня, – там, на седле, была ее фляжка с водой, – но животное убежало.
– Здесь недалеко река, – сказала она. – П-правда, я не знаю где.
– Я знаю…
– Ты сможешь туда дойти? – спросила она.
Он кивнул.
– Йоост…
– Он здесь, – сказала Софи.
Иеремия встал. Неуверенно шагнул. Йоост был слабее. Его веки вздрагивали, но не поднимались, а когда Софи оборвала последние колючие плети, удерживавшие его, он безжизненно рухнул на землю. Софи с Иеремией подхватили его под руки и, поддерживая с двух сторон, наполовину повели, наполовину понесли через лес.
– Что с вами случилось?
– Что ты здесь делаешь?
Вопросы прозвучали одновременно. Ответить они не успели – их окликнул другой голос.
– Софи? – прошептал он. – Софи, где ты?
– Арно? – отозвалась Софи так громко, как только осмелилась. – Где ты?
Она была страшно рада слышать Арно. Значит, шепчущие розы не смогли захватить его в плен, и это было очень хорошо.
– Здесь! Я здесь!
Софи объяснила Иеремии, что Арно – ее друг, и они пошли на голос. Скоро они услышали журчание – где-то текла вода. Одолев участок подлеска, все трое оказались на берегу неширокой речушки. Арно стоял под деревом. Он поймал коня Софи и теперь успокаивал его, чтобы привязать к низко нависшей ветке.
– Я нашел его здесь. Он стоял на берегу и пил, – сказал Арно, покончил со своим делом и обернулся.
И увидел Софи, а с ней еще двоих. Йоост еще не пришел в себя, его голова безвольно болталась. Софи с Иеремией подвели его к самой воде и посадили на берег. Иеремия сложил ладони ковшиком, зачерпнул воды и стал понемногу вливать ее брату в рот.
Йоост открыл глаза, сглотнул, закашлялся и вдруг упал ничком прямо в реку. Поддерживая себя одной рукой, чтобы не захлебнуться, он начал жадно черпать воду и пить.
– Тише, не захлебнись, – предостерег брата Иеремия и тоже принялся утолять жажду.
– Что случилось? – спросил, подойдя к ним, Арно.
Пока Софи объясняла, Йоост окунул голову в воду, но тут же поднял ее и встряхнулся, точно пес. Потом открыл глаза и попросил есть.
Софи с Арно, порывшись в седельных сумках, вытащили оттуда все съестное и отдали братьям. Пока те наперегонки запихивали в себя еду, Софи рассказала, как спаслась от ползучего шиповника и нашла их. Присев на берегу, она опустила в воду руки, чтобы промыть кровавые царапины, оставленные шипами.
– Это не ползучий шиповник, как ты говоришь, – сказал Арно. – Это розы Герцморда. Они и до меня добраться пытались.
– Но на тебе ни царапины, – взглянув на его руки, удивилась Софи.
– Я свистел польку. Для них это хуже отравы. В следующий раз, когда они начнут приставать к тебе, свисти какую-нибудь польку. Герцморды ее ненавидят.
– Жаль, что мы этого не знали, – вздохнул Иеремия. – Они набросились на нас, мы даже понять не успели, в чем дело. Отбивались, конечно, но их было слишком много.
– И долго они вас держали? – спросила Софи, вставая.
– Не знаю, я совсем сбился со счета. Несколько дней, наверное. Или неделю? А может, дольше?
