– Зачем? Что ты затеяла? – спросил Якоб.
– Я отправляюсь в замок Короля Воро́н.
– После всего, что было? С ума сошла?! – возмутился Якоб.
– Я должна. У меня мало времени, – ответила Софи, и в ее голосе зазвенела сталь. – Моего сердца хватит всего на неделю, а то и меньше. Дорога в Ниммермер далека и трудна.
– Дней за шесть обернешься, если поторопишься, – сказал Арно. – За этот срок мы с Уиллом привезли тебя сюда.
– Но тебе совершенно незачем туда идти, – вмешался Шатци. – Иеремия и Йоост вот-вот вернутся и принесут твое сердце.
– Прошло уже столько недель, Шатци, – сказала Софи, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно мягче. – Много недель, а они все еще не вернулись. С ними что-то случилось, иначе они давно были бы здесь. Если я найду их на пути туда, то обязательно помогу им. Обещаю.
Шатци опустил голову. Сглотнул.
– А где Уилл? – спросила Софи, оглядываясь.
– Он ушел, – сказал Арно. – Похоже, решил, что раз ты умерла, то нечего тут торчать.
Сердце Софи издало тихий, печальный звон, похожий на вздох.
– Куда он пошел? – спросила она. – Домой, к бабуле и Гретте?
– Вроде нет, – ответил Арно. – Кажется, сказал, что идет стрелять птиц.
Софи не поняла.
– Бессмыслица какая-то, Арно. Уилл никогда не охотится на птиц. Он их любит.
Арно пожал плечами.
«Когда-нибудь я съезжу к домику бабули, – пообещала себе Софи. – Позже, когда получу назад свое сердце и корону. Поблагодарю их. И попрощаюсь».
Она знала, что между ними ничто не изменится. Уилл никогда не полюбит ее так, как она любит его. Но это не помешает ей сказать ему «спасибо» и взглянуть на него в последний раз.
– Софи, – начал Иоганн, – если Иеремия и Йоост правда… потеряны для нас… если они не смогли одолеть Короля Воро́н… то почему ты думаешь, что сможешь?
– Больная девочка. Слепой мальчик. Старуха в садовой тачке. Дети-сироты. Человек со шрамом от ножа на щеке. Они мне помогут, – ответила Софи, переводя взгляд с Иоганна на братьев, а потом на Арно. – Теперь я знаю, что затевает Король Воро́н: ему нужны сердца моего народа, все до единого. Он сам мне об этом сказал. Прямо перед тем, как подействовал яд. Но я ему не позволю. Клянусь!
Голос Софи звучал не только тревожно, но и твердо, совсем не как прежде. Это услышали все братья. Услышал и Арно.
Вебер, который уже давно куда-то скрылся, теперь вернулся, неся два ломтя хлеба со шницелем, кувшин с водой и стаканы. Софи напилась вволю и взяла шницель. Впиваясь в него зубами, она увидела, как паук протянул второй шницель какому-то мальчику, стоявшему за спинами братьев.
– Том, это ты? – спросила она, расплываясь в изумленной улыбке, и, отложив еду, бросилась к мальчику, обхватила его обеими руками. Он был таким худым, что ей показалось, будто она обнимает грабли. – Что ты здесь делаешь?
– Я убежал. Давно. После… когда меня выпороли.
– Прости меня. Это моя вина.
– Вы спасали жизнь, принцесса София. В этом нет никакой вины.
– И ты с тех пор тут, один?
Том кивнул. Софи, сообразив, что голодный ребенок только из почтения к ней еще не впился зубами в сэндвич, подвела его к скамье, усадила, велела есть и сама принялась за еду.
Закончив, Софи вошла в дом и быстро сложила вещи в мешок. Арно тоже стал собираться. Он отказался отпускать ее одну. Кроме того, у него было золото, и он хотел обменять его на лошадей на первой же ферме, которая попадется им по пути. Верхом они куда быстрее доберутся до Ниммермера. Вебер дал им еды в дорогу. Софи попрощалась с братьями. Все они тоже хотели ехать, но Софи и слышать об этом не желала.
– Теперь вы – моя семья, – заявила она. – Я хочу, чтобы вы были дома, когда я вернусь. – И она повернулась к Тому. – Зара останется с тобой. Обещаешь приглядывать за ней хорошенько?
– Конечно. Обещаю, – ответил Том.
Софи с Арно пошли к лесу. Братья смотрели им вслед, не скрывая тревоги.
– До свидания, принцесса! – крикнул Том.
– Я так и знал, что она не умерла, – произнес Шатци и вытер глаза. – Я так и знал.
– А я думаю, что все же умерла, – возразил Иоганн.
– Кто? Софи? – переспросил Юлий.
Иоганн кивнул.
– О чем ты? – не понял Йозеф. – Она только что встала, плотно поела и ушла в лес!
Иоганн ответил не сразу. Он стоял у ворот и провожал глазами Софи, пока та не превратилась сначала в крохотную фигурку, потом в точку и наконец не исчезла из виду. Она казалась ему высокой. Смелой. Грозной.
– В Шаденбурге умерла принцесса, – сказал он и улыбнулся еле заметно. – И родилась королева.
Софи шпорила коня. Это был жеребец, молодой и сильный. Лучший, какого удалось купить за кладбищенское золото.
