Он уткнулся в кусок металла – в шумное, своенравное, глупое механическое сердце из гнутых шестеренок и старых пружин.
Меч Смерти поразил искусственное сердце Софи.
И разлетелся на тысячу частей.
Страшный призрак в недоумении смотрел на осколки меча, разбросанные по полу.
Боль вырвала у себя большой клок волос.
Страх скрипнул зубами.
А Софи внимательно смотрела на свою грудь. Кровь текла из ранки над сердцем, пачкая рубашку. Но ее было не очень много. Недостаточно, чтобы умереть. С ней случались вещи и похуже.
Софи схватила стоявшую у камина кочергу и встала между Уиллом и Смертью. Пусть этот волосатый убийца не надеется – второго шанса она ему не даст.
Замахнувшись кочергой, как мечом, Софи крикнула:
– Ты его не получишь!
И взглянула прямо в призрачное лицо, увидев устремленные на нее пустые глазницы и вечную темноту в них. Хотя ей никогда в жизни не было так страшно, как в этот миг, она не отступила. Все ее мысли были об Уилле.
А ее враг видел перед собой тоненькую девушку в растерзанной одежде, чумазую, заплаканную. Кочерга дрожала в ее руке.
Страшно хохоча, призрак двинулся к ней, звеня кольчугой.
– Я – Смерть, глупая девчонка! – загремел он. – Я повелеваю бездной и всеми ее ужасами.
Софи шагнула вперед. Ее сердце отчаянно билось.
– Да, ты – Смерть. А я – королева Шарлотта-Сидония Вильгельмина София Грюнландская, и у меня есть кочерга. Не вынуждай меня пускать ее в ход.
Нелепо грозить Смерти палкой, хотя бы и железной, но вид у Софи был вовсе не комичный: что-то в развороте ее плеч, в посадке головы, во взгляде ясно давало понять: если Смерть хочет забрать Уилла, пусть разберется сначала с Софи, а она так просто не сдастся.
Устремленный на Софи взгляд Смерти был долгим.
Но постепенно он переместился на осколки меча, разбросанные по полу.
И тогда Смерть опустила свою грозную голову.
Есть люди, которые считают, будто смелость рождается в животе.
«У меня живот подвело со страху», – говорят они. Или так: «Да у него кишка тонка».
На самом деле смелость рождается в сердце.
Не зря говорят: «Смелое слово поддерживает сердце». Сердце требует любви, а любовь требует смелости – смелость нужна хрупкому ребенку, чтобы вступиться за несчастную собаку, смелость нужна королю, чтобы отправиться навстречу смерти, смелость проявляет хрупкая девушка, бросаясь под острый меч.
И хотя Софи ранена и заперта в замке Страха, она стоит, гордо вскинув голову. Потому что она наконец поняла: Страх пленил ее сердце, заключил его в стеклянную шкатулку, но этому пришел конец, и это никогда больше не повторится. Теперь она знает, что за сила побеждает Страх. И Боль. И даже Смерть.
Эта сила зовется любовью.
Смерть попятилась.
Страх и Боль тоже.
На какой-то миг Софи показалось, будто весь мир остановился.
Но тут пол под ее ногами вздрогнул. Что-то засвистело и завыло так, словно по воздуху неслось пушечное ядро. Софи зажмурилась и склонилась над Уиллом, закрывая его своим телом. По стене зала с треском ползла глубокая трещина. Сыпалась штукатурка. Полки задрожали, шкатулки с сердцами поползли, сталкиваясь друг с другом, звеня и трескаясь. Некоторые падали на пол и разбивались.
Ниммермер рушился. Софи поняла, что ей пора брать свое сердце, Уилла и выбираться из замка. Она уронила кочергу. Новая трещина расколола стену. Окна будто взорвались. Осколки стекла полетели во все стороны. Пол накренился. Софи потеряла равновесие, упала и здорово стукнулась головой о стул. Но тут же потрясла головой, прогоняя боль, встала и, шатаясь, двинулась к столу.
До стола осталось всего несколько шагов, и Софи уже тянула к стеклянной коробочке руку, когда огромный пласт штукатурки сорвался с потолка и обрушился вниз. Софи видела его, но поделать ничего не могла.
Штукатурка рухнула на стол, погребла под собой шкатулку и раздавила лежавшее в ней сердце.
– Нет! – вскрикнула Софи.
Схватив кусок штукатурки, она швырнула его на пол и стала шарить среди обломков в поисках сердца. Но было уже поздно. Нет, Софи нашла его, но могла лишь в отчаянии смотреть, как оно съеживается, темнеет, превращается в блестящую рубиново-красную пыль, которая сыплется сквозь пальцы.
Софи прислонилась к столу. Из глубины ее тела вырвался крик. Все оказалось напрасно. Зря она страдала от рук егеря. Зря семеро братьев возились с ее механическим сердцем. Зря она чуть не погибла в Темном Лесу. Она никогда не получит свою корону. И ее народ будет страдать под пятой тиранов. Арно уже погиб. А скоро не будет и их с Уиллом.
Боль обошла стол и приблизилась к ней. Софи не попятилась. Разве может она сделать ей еще хуже? Но женщина в черном протянула палец и указала им на грудь Софи:
– Это сердце, кое-как собранное из кусков железа, выдержало прямой удар меча моего отца. Меч сломался, а оно – нет. Подумай, стоит ли расставаться с ним.
– Но ведь часы остановятся. В любую минуту. Иоганн так сказал. Он говорил, что мне осталось жить месяц, не больше.
Боль криво усмехнулась:
