Я не могу ненавидеть ее. Я слишком устал, чтобы ненавидеть.
– Пожалуйста…
– Вольга?.. – обращаюсь я к черной, но та качает головой. – Просто отпустите ее, – прошу я герцога.
– Спасибо, – скулит Кира. – Спасибо тебе. Вольга…
– Не говори с ней! – рявкаю я.
Герцог приподнимает бровь:
– Ну что ж. Горго, ты слышал, что сказал этот человек. Отпусти ее.
Тот хватает Киру за волосы и волочет в ту сторону, где отсутствует стена высотки. Осознав, что он собирается сделать, Кира пинается и кричит:
– Эфраим! Эфраим!
Я не шевелюсь.
Горго сбрасывает ее с края, словно мешок с мусором. Мы даже не слышим удара. Я представляю, как она лежит грязной кучей мяса пятьюдесятью этажами ниже. Как Тригг на том склоне горы.
Я смотрю на герцога. У меня в ушах звучат крики из прошлого.
– Дайте черной девочке встать, – говорит он.
Отпущенная шипами Вольга кое-как поднимается на ноги. Она скорее зла, чем напугана.
– В конечном счете лишь она оказалась верна. Я ценю верность. И потому ее жизнь будет моим прощальным подарком тебе. Испытанный, верный друг. Ты счастливец. Имеешь куда больше, чем большинство воров может себе позволить.
Я смотрю на герцога и сглатываю желчь.
– Тогда я благодарю вас за покровительство, герцог. Я полагаю, наши дела завершены.
– На сегодня.
Я подставляю плечо хромающей Вольге, и мы направляемся к лифту.
– Эфраим! – окликает меня герцог; я замираю, опасаясь нового поворота событий. – Мне интересно, куда ты сейчас пойдешь?
– Спать.
– В одиночестве? Жаль. Ну а после этого?
– Не знаю. Не загадывал так далеко.
– Теперь у тебя есть деньги – все твои. Достаточно денег, чтобы уйти на пенсию. Чтобы делать все, что пожелаешь. Но я знаю тебя, и ты не из тех людей, которые покрываются пылью. Тебе нужна бурная жизнь. Нужна, чтобы чувствовать себя живым. Чтобы вообще что-то чувствовать. Мы всегда хотим большего – такие люди, как ты и я. Королева может дать тебе то, чего ты жаждешь. Не без моего участия.
Я бросаю взгляд на Горго, потом спрашиваю у герцога:
– Вы предлагаете мне трудоустройство?
Герцог улыбается:
– В том числе. – Он дает Горго визитку, тот приносит ее мне. На ней белым по черному напечатан номер датапада. – Когда заскучаешь, обращайся. Я всегда нуждаюсь в том, кто готов протянуть руку помощи.
Пытаюсь взять визитку, но Горго крепко вцепился в нее длинными ногтями. Визитка рвется пополам. Горго щелчком отправляет свою часть мне в лицо. Я поднимаю обрывок с пола, кладу в карман, и мы с Вольгой уходим, изо всех сил стараясь не особенно спешить. В глубине души я желаю кролику более быстрой смерти, чем досталась Кире. Крыса она или нет, зеленая была из моей команды. И теперь кое-кто мне изрядно задолжал.
Мои туфли шлепают по мокрому тротуару. В ушах эхом отдаются выстрелы скорчеров. Заряды вгрызались в пол у моих ног, когда черные гнались за мной в той недостроенной башне. Их было трое, все в черном. Волосы как выбеленная кость. Они двигались быстрее, чем собаки в лагере 121, отталкивались от стен и балок, как будто там вообще не было гравитации. Я думала, что мне конец, – меня загнали в угол. Единственный выход – прыжок вниз, в бездну.
Но я увидела открытую вентиляционную трубу. Я не знала, есть ли у нее дно, но нырнула внутрь. Оружие преследователей испарило лист металла у меня за спиной. Я пролетела десять этажей, прежде чем сумела растопырить ноги и руки и остановить падение. Трение стесало мне кожу с ладоней и вывихнуло плечо. Но остаток пути я сумела сползти, как меня учил мой брат Энгус в шахтах Лагалоса.
Впервые в жизни я рада тому, что такая маленькая.
Добравшись до конца вентиляционной трубы, я вылезаю наружу, нахожу строительную лестницу, ведущую вниз, и ковыляю по улицам зоны реконструкции. Но черные продолжают преследовать меня.
Я не могу их обогнать, поэтому запрыгиваю в мусорный бак за многоквартирным домом и наваливаю на себя гниющие отходы. Вокруг меня, кажется, снуют крысы размером с ребенка и тараканы размером с крысу и кусают меня за спину и за руки. Но я лежу, словно мертвая, и слушаю, как черные что-то воют друг другу на своем чуждом языке. По моему левому предплечью проходит полоса обжигающей боли. Должно быть, я сломала кость во время падения. Кто-то идет. Я задерживаю дыхание.
Кожа на руках кровоточит. Я кривлюсь, сжав в руке блестящий пистолет, который забрала из машины Филиппа. Я слишком напугана, чтобы развернуться и пальнуть по черным. Я никогда прежде не держала оружие в руках. Смогу ли я выстрелить в человека? Кто они вообще такие? Кому Филипп передал похищенных детей? Боссом был тот розовый, но я не слышала его имени. Если бы только я знала имя Филиппа… Его настоящее имя.
Ненавижу этого подонка.
Эта ворона застрелила Кавакса. Они его убили.
Собираются ли они расправиться с Паксом и той девочкой? Пожалуйста, пусть детям сохранят жизнь. Иначе их смерть останется на моей совести. Пожалуйста…
