Герцог свирепо глядит на этого зверюгу, пока черный в страхе не опускает взгляд. Он жалобно смотрит на других черных, но в их арктических глазах нет жалости.
– Я… разочарован в тебе, Белог.
– Понимаю, господин.
– Ты знаешь, что сделала бы королева, если бы была разочарована?
Черный смотрит на Горго, тот обнажает полумесяц золотых зубов.
– Да, господин.
– К счастью, я знаю, как трудно медведю поймать мышь. Столько нор, куда она может нырнуть! Так что я прощаю тебя, но, боюсь, теперь за тобой долг. Как будешь платить?
Кажется, черный в отчаянии. Он медленно вытягивает левую руку. Герцог легонько шлепает по ней:
– Левая. Отлично. Сколько лет девчонке?
– Молодая. Двадцать зим.
– Особые приметы?
– Она в смокинге.
– В смокинге. – Герцог смотрит на меня, потом снова на черного. – Иди помоги своим братьям, Белог. – Черный кланяется и мчится вниз по лестнице, исчезая в тенях. Герцог поворачивается к Горго. – Разбуди местного барона. Как там его, Кримински? – Горго кивает. – Пусть назначит награду за рыжую суку в… – Он снова смотрит на меня. – В смокинге.
Горго отходит. Герцог поглядывает на меня, постукивая лакированными ногтями по столу:
– Я так в тебе разочаровался, Эфраим…
– Она не…
Один из черных дает мне оплеуху. Получить оплеуху от черного – все равно что с размаху получить дверью по голове. Я валюсь на пол второй раз за ночь. Они усаживают меня обратно на стул.
– Кто она такая?
– Не знаю.
– Ты лжешь мне? Я ненавижу лжецов.
– С какой стати я стал бы приводить сюда кого-то еще? – Я встряхиваю головой, чтобы в глазах хоть как-то прояснилось. – Я знаю правила.
– Однако же ты их нарушил. Я велел привести лишь твою команду. А ты привел не всех. Как будто ты боишься меня. Как будто я не сдержу свое слово! Как будто мне нужно лгать!
– Я никогда не беру свою команду на передачу товара.
Герцог, весело прищурившись, кивает на Вольгу:
– Кроме этой носильщицы. Но не волнуйся. Поскольку ты взял на себя смелость не повиноваться мне, я взял на себя обязанность помочь тебе соблюдать правила.
Сделав звонок, Горго возвращается. Он волочет за собой женщину. Это Кира. С ней обошлись грубо. Лицо – один сплошной синяк.
Вольга бросается вперед. Черный бьет ее по голове рукоятью топора. Она шатается, пытается выпрямиться. Черный вместе с другим шипом подсекают ей ноги и прыгают на спину, придавливая ее к полу.
– Вольга, перестань… – Я сижу, оцепенев, а герцог взирает на меня с нейтральным выражением лица. – Вот как синдикат обращается со своими контрагентами?
– Нет. Я не рабовладелец. Уважение оказывают до тех пор, пока долг не погашен. – Герцог улыбается. – В конце концов, что такое человек без кодекса?
Кира беспомощно смотрит на меня, разбитое лицо опухло. Она никогда мне не нравилась – хотя не сказать, чтобы Дано нравился мне гораздо больше, – но от того, что эти психи сделали с ней, меня мутит.
– Отпустите ее. Она ничего вам не сделала.
– Напротив. Она предала моего друга.
– Кого?
Глаза герцога блестят:
– Тебя, дорогой.
– Что? О чем вы?
– Твои друзья – дешевка, – говорит Горго. – К алому я нашел подход, но эта… она явилась ко мне сама. Предложила шпионить за тобой – конечно, за деньги. Сообщать о каждой сигарете. Каждом стакане. Она прибегала и чирикала мне на ухо, как домашний питомец, который хочет, чтобы его угостили вкусненьким и погладили. Хотела стать шипом.
Кира прячет глаза, и меня мутит еще сильнее – я понимаю, что это правда.
– Ты же была нашим другом, – говорит ей Вольга.
Нет. Не была.
– Я полагаю, девушка-алая, которую ты забрал с корабля, и была твоим информатором? – уточняет герцог. – Лирия из Лагалоса. Та самая, которую ты обманом заставил пронести дрон Кобачи.
Я не хотел, чтобы синдикат знал о Лирии. Но Кира рассказала им все.
– Да.
– А потом ты спас ей жизнь. Твой профессионализм внезапно подвергся проверке, Эфраим. – Герцог больше не улыбается. – Зачем было спасать ее?
– Вы спрашивали меня, какой я вор, порядка или хаоса? – медленно говорю я. – Я принял заведенный порядок. Теперь это ваш мир. Ваши правила. Она оказала услугу – возник долг. Она заслужила плату.
– Что ж, это хороший ответ, – соглашается герцог. – Но она не вор. И не твой друг. Она – рабыня во всем, кроме имени, и она побежит обратно к своим хозяевам. Так что, боюсь, ей придется умереть. – Он ждет возражений, но я знаю, что это бесполезно. Единственное, что я могу сейчас защитить, – это собственную жизнь и жизнь Вольги.
– Я предлагаю убить и его тоже, – говорит Горго.
– О боже! Горго, ты теперь сделался герцогом Длинные Руки? – удивляется герцог. – Нет? Ну так заткнись. – (Горго холодно улыбается ему, но молчит.) – Ты усложнил нам жизнь, Эфраим. Но синдикат соблюдает свои контракты. Ты ничего нам не должен. Вы можете уйти.
– А что насчет нее? – спрашиваю я, глядя на Киру.
– Она продемонстрировала двуличие. Ей нельзя доверять. Если она так быстро все выложила нам, значит может проболтаться кому-то еще. Но… она обидела тебя, поэтому ее судьба в твоих руках. Кислота, топор, огонь, кулак. Выбери билет в один конец.
– Эфраим… прости, – жалко бормочет Кира распухшими губами.
