Из гостиной люкса сюда доносятся отголоски новостей. На Гиперион надвигается буря. Жнеца видели на Марсе, а по всей республике исчезают черные. В новостях ни намека на похищение. Лишь краткое упоминание о том, что правительственный корабль упал из-за технической неисправности, но все остались живы.
Замалчивание – часть игры.
Правительница скомпрометирована. Ее сын у них в руках. Но она скрывает это, чтобы не дать Танцору и ему подобным одержать над ней верх. Что же синдикат потребует в качестве выкупа? Вопрос на миллиард кредитов.
– Ты сожалеешь об этом? – спрашивает Вольга.
– Выражайся конкретнее. О продаже детей? Нет. Милое дело. Что надо мной насмехался психопат – воротила преступного мира, а теперь охотятся социопаты-золотые? Это даже забавно. Или, может, ты имеешь в виду наших коллег, которых разделали у нас на глазах?
Чувствуя напряжение в шее и бурление в мозгу, я достаю вторую таблетку золадона и катаю по ладони. Я уже наклонился, предвкушая сладкое оцепенение, но тут Вольга выбивает у меня таблетку и забирает дозатор со стола.
– Вольга, не будь жопой.
– Хватит.
– Вольга, отдай дозатор.
– Я устала от того, что ты ходишь словно во сне. Устала видеть тебя бесчувственным. У тебя все слишком просто. Плохо себя чувствуешь – глотнул пилюлю. Нюхнул пыли. Тяпнул спиртного. И тебе хорошо.
– Я похож на человека, который хорошо себя чувствует?
– Нет. – Она кривится. – Ты не чувствуешь ничего.
– Отдай дозатор.
– Нет.
– Вольга, бледное ты дерьмо! Отдай мой дозатор.
– Ты мне не хозяин. Если тебе так нужен золадон – приди и забери, – говорит она, пожимая плечами.
Я кидаюсь за дозатором, но она толкает меня в сторону, я спотыкаюсь о стул и падаю. Правое колено пронзает ослепляющая боль – старая рана. Когда я выползаю из-под стула, Вольга и не думает извиняться.
– Отдай.
– Сходи и принеси. – Она швыряет дозатор с террасы, и тот летит по спирали к воздушной линии, проходящей внизу.
Я кидаюсь к краю и смотрю, как он исчезает из виду.
– Ты маленькое чудовище, – бормочу я.
Ее ноздри раздуваются. Она снова толкает меня левой рукой с огромной силой, и я отлетаю назад. Треснувшие ребра причиняют дикую боль. Я задыхаюсь. Вольга идет за мной и снова бьет меня в грудь, сшибая с ног. Я тяжело падаю на мраморный пол, врезаясь лопатками в камень.
– Ты что-нибудь сейчас чувствуешь? – гремит она.
– От… вали, – выкашливаю я.
Она ставит ботинок на мой живот и надавливает:
– А теперь?
Изогнувшись, лезу правой рукой в свой ботинок за шокером и вжимаю его ей в ногу. Ее кожа под брюками потрескивает от разряда. Вольга кривится от боли. Ее глаза темнеют. Боль пробуждает кровожадность, записанную в ее генах.
– Вольга… – успеваю прохрипеть я. – Вольга, нет!
Она в гневе поднимает меня, легко, словно подушку, и держит двумя руками, явно собираясь сбросить с террасы. Я смотрю на воздушные линии в сотнях метров внизу.
– Ну давай, – фыркаю я. – Бросай. Давай, чудовище.
Хватка слабеет, и мир в моем поле зрения переворачивается, когда черная отпускает меня. Я сижу на полу, тяжело дыша. Вольга падает в кресло, едва не ломая его, и смотрит на меня со слезами на глазах.
– Я не чудовище. Не чудовище! – Она не сводит с меня взгляда. Глаза у нее припухшие. – В отличие от тебя. Это же были просто дети.
– Ты знала о наших планах, – говорю я, потирая ребра. Явно ее стараниями треснуло еще несколько. – И была в курсе, что кто-то может умереть. И теперь ты плачешь, потому что не справляешься с чувством вины? – фыркаю я. – Давай взрослей. Ты сделала свое дело. Так же, как и я. А теперь купи себе крепкий хребет и хорошенько потрахайся на все эти сраные деньги. Видит Юпитер, тебе нужно и то и другое.
Вольга смотрит на меня так, словно не верит собственным ушам. Я не знаю, чего еще она ждала. Дело сделано. Пора двигаться дальше.
– Зачем ты вообще подписалась на этот заказ, если понимала, что у тебя кишка тонка?
– Я сделала это для тебя! – жалобно говорит она. – Я сделала это потому, что ты нуждался во мне. Ну а я всегда нуждаюсь в тебе. Ты привел меня сюда. Ты моя семья. А у меня никогда не получалось сделать что-нибудь для тебя. Каждый раз, как я пыталась, ты злился: «Иди домой, Вольга. Вольга, отвали». Но тут… В этом вот… Я могла что-то сделать, чтобы помочь тебе. Я могла прикрыть твою спину, как ты прикрывал мою. Я не знала, что это будет так тяжело.
Она изо всех сил сдерживает слезы. Огромные плечи вздрагивают.
Я не знаю, что делать.
– Ты только подумай про все приключения, которые нас ждут, – сдержанно говорю я. – Тур по Африке. Морепродукты. Животные. Шлюхи Пиратского берега!
Она смотрит на меня припухшими глазами:
– Как ты думаешь, они их убьют?
– Нет. Не убьют. Ты же слышала герцога. Никакой грубости. Какой толк в мертвом заложнике? Думаю, они потребуют деньги или еще что-нибудь. Не знаю. Да и не важно. Это не наше дело.
– Не наше дело? Мы часть этого, Эфраим. Часть республики.
