– Кто сказал, что я хотела войны?
Гея пытается встать со скамьи. Горот кидается ей на помощь, от резкого движения его колени хрустят. Гея отгоняет его и с большим трудом справляется сама. Она протягивает мне руку:
– Пойдем. Я покажу тебе.
Я медлю, потом беру ее за руку. Я поддерживаю старуху, пока она ковыляет к двери, за которой ранее исчез Арука. За дверью обнаруживается влажная комната с искусственным солнечным освещением. Пахнет цветами и выпечкой, стены оплетает люминесцентный плющ. Сенешаль здесь – разливает чай. За низеньким столиком одиноко сидит сгорбившаяся женщина с короткими темно-синими волосами, в форме заключенной.
– Пита?
Женщина вскакивает, бросается ко мне и заключает в объятия. Признаться, я шокирован, она же крепко обнимает меня. Ее макушка упирается мне в подбородок. Ее грудь прижимается к моей.
– Ты жив, – бормочет она, уткнувшись в мою шею. – Черт возьми, ты жив!
Я не ждал от нее объятий. И сам не стал бы ее обнимать.
– Пита… я должен кое-что сказать тебе. Насчет Кассия…
Пита отстраняется. Глаза у нее покрасневшие.
– Я знаю.
Я сглатываю комок, вставший камнем в горле.
– Где ты была?
Мы сидим за столиком, потягивая чай, и Пита рассказывает о выпавших на ее долю испытаниях. Ей не предоставили такого комфорта, как нам с Кассием. В первую ночь, после того как нас схватили, ее пытала Пандора, и Пита плохо помнит, что тогда рассказала. Здесь, на Ио, с ней обращались хорошо, но она никак не может утолить голод. Пока я обдумываю ее слова, она поглощает тонкие бутерброды с тарелки, поданной Арукой. Я тоже беру бутерброд, но не чувствую вкуса. Гея чистит трубку от табака коротким ножом.
– Вы так и не объяснили, – говорю я, – чего хотите от меня… от нас.
Гея недоуменно смотрит мне в глаза:
– Как ты сам сказал, тебя ждет смерть. Скоро. Вы оба умрете. Полагаю, Дидона казнит вас завтра, после суда над Ромулом. Возможно, раньше. Тихо, без шума. Скорпион черная кровь в твоей комнате. Дрон-игла. Отравленный чай. – Я неловко ставлю чашку. – Она захочет, чтобы внук Октавии Луны исчез. Ты усложняешь ее планы, Лисандр. Она не терпит никаких посягательств на свой авторитет. Поэтому тебе придется исчезнуть, несмотря на вмешательство Серафины.
– Проклятье, вы наводите тоску не хуже пустой ампулы стимулятора, – бормочет Пита. Но она не настолько подавлена, чтобы перестать жевать. – Ну и что же нам делать? Просто ждать смерти и сгинуть, как Кассий?
– Нет, – говорит Гея. – Я предлагаю вам альтернативу – выжить.
Я ждал другого ответа, но и этот годится.
– И как вы предлагаете это сделать? – резко спрашивает Пита. – Даже если мы проберемся мимо стражи и украдем корабль, нам придется миновать орудия Сангрейва. Потом нужно добраться до орбиты, прежде чем ястребы разорвут нас рельсотронами. Потом – обогнать орбитальную стражу. А что касается флота… Возможно, за нами даже не станут гнаться. Просто пошлют вслед дальнобойную ракету, и та все сделает. При побеге у нас будет десяток способов погибнуть. – Она теряет интерес к еде и отодвигает тарелку. – Мы в ловушке на этой сраной луне.
– Я понимаю твой гнев, – говорит Гея. – Но если ты еще хоть раз заговоришь со мной таким тоном, низкородная, твой язык станет удобрением для моего табачного сада. – Гея выпускает клуб дыма, и Пита бледнеет. – И да, вы в ловушке. Если только…
– Если только что… госпожа? – нервно спрашивает Пита.
– Если только Дидона не лишится власти, – предполагаю я. – Если Ромул не разрушит ее заговор. Тогда, возможно, он нас отпустит.
– Ромул, который позволил этой… – Пита бросает взгляд на Гею, – Пандоре пытать меня? Разве не ты говорил, что он хотел отрубить тебе голову и отправить «Архи» к Юпитеру? Тебе не кажется, что это малость чересчур?
– Это в прошлом. И это имело смысл, учитывая его затруднительное положение.
– Убить тебя имело смысл?
– Технически.
Пита замолкает, потом вздыхает:
– Что ж, мне приходило это в голову.
Поняв замысел Геи, я обдумываю эту идею.
– Вы хотите, чтобы мы помогли вам. Чтобы мы освободили Ромула из Пыльных Камер.
Гея кивает мне сквозь трубочный дым.
– Чтобы нас убили эти психопаты в тюрбанах? У вас космическое безумие? – Пита скрещивает руки на груди. – У вас что, нет своих людей… госпожа?
– Все мои люди арестованы или лишились должностей, – говорит Гея. Она показывает на Аруку и Горота. – Мы, старики, – больше никого не осталось. Какой вред мы можем причинить – при нашей-то слабости?
Горот скалит черные зубы, пугая меня.
– Золотые хотят, чтобы мы сделали грязную работу вместо них. Как типично, – бормочет Пита. – Лисандр, я не хочу умирать за них.
– Возможно, для нас это единственный способ не умереть сегодня, – с улыбкой отвечаю я. Но внутри, под танцующей маской, моя логика холодна и цинична.
– Только не говори мне, что ты действительно думаешь об этом!
– Дидона готовится к войне, Пита. Мы ее интересуем постольку-поскольку. Она уничтожит нас или использует… использует меня, как разменную монету. Я этого не хочу. Ни за что. – Я поворачиваюсь к Гее. – Диомед поможет?
