— Твоя гордыня! — воскликнул рыцарь, — твоя гордыня не позволяет тебе жить. Ты и тогда бежала, завер-нувшись в ковры. Чем ты рисковала? Разве только свобо-дой и своей задницей? Нет, ты рисковала еще и малышом, который бился у тебя в животе, моим единственным сыном. Что вас погнало прочь от нас? Гордыня! Да, я понимаю, было очень тяжело беременной, а потом и кормящей гру-дью, ремонтировать замок, зарабатывать на пропитание! Но что заставило вас идти на эти трудности? Нельзя ли было немного подождать? Или тебя не устраивал я? Да, конечно, кто я был тогда? Простой рыцарь! Что я мог предложить тебе? Но ведь и тогда ты меня любила. Вспомни эти жар-кие ночи, эти слова, которые шептали твои горячие губы, когда я тебя целовал! Разберись, наконец, в своих чувствах! — Рей перевел дыхание, повернулся и встал прямо напро-тив Изольды. — Теперь же я граф! У меня два поместья. Моя жена и сын не будут ни в чем нуждаться! Но если ты так хочешь…
Граф преклонил свое колено и сказал:
— Хорошо! Я скажу. Милая Изольда, я прошу тво-ей руки. Я люблю тебя и прошу стать моей женой! Честно говоря, я без тебя жить не могу. Все эти годы не было дня, когда я не мечтал о нашей встрече! Я всегда знал, что найду тебя! — Рей встал, повернулся и подошел к окну.
— Но знай, — продолжил он уже другим голосом, — ты можешь дать только положительный ответ! Ты все равно будешь моей. Либо женой, либо наложницей! Я ду-маю, что и ты не захочешь, чтобы наш сына рос без отца!
Он стоял и смотрел в окно с таким видом, как буд-то там, во дворе замка Рочестер, происходило что-то очень важное. И вдруг он ощутил легкое, как ветерок, прикосно-вение к своей напряженной спине. Рей резко повернулся. Его любимая женщина стояла возле него и улыбалась.
— Я думала, я никогда не дождусь от тебя этих слов! — и прижалась к широкой груди рыцаря. — Из глаз Изольды покатились слезы.
Он схватил ее и стиснул так, что она вскрикнула. Рей опомнился и, ослабив свои объятия, стал осыпать жар-ким поцелуями любимые заплаканные глаза, щеки, губы.
— Я расскажу тебе, как я мечтал о тебе каждую ночь в этой раскаленной Палестине, я каждый вечер разго-варивал с тобой, родная! И когда я вернулся, ты сразу меня позвала. Бог внял моим молитвам! — его жаркие губы уже спустились ниже и страстно целовали нежную шею, грудь.
Рей был счастлив. У него опять была его любимая женщина, да еще чудесный сын. Он посмотрел на Изольду с радостной улыбкой. Представил ночь, которую он прове-дет с ней, ее страсть и благодарность.
— Да, еще вот что! Хотелось бы, знаешь ли, после такого дня смыть с себя пот и пыль. Есть у вас возможность вымыться? — спохватился граф.
— Да, конечно! — всполошилась его возлюблен-ная. — У нас такая же баня, как и в Иствике. Правда, мы сами моемся, без банщиц. Я прикажу растопить. Отдохните немного, пока мы все приготовим. Сейчас я распоряжусь подать чего — нибудь перекусить всем нашим защитникам.
Праздничный ужин
В большом зале было не убрано. Все эти дни осады никто не следил за порядком, ели впопыхах и спали по очереди. В защите замка участвовали и женщины, и даже дети. Герои-ческим дружинникам Альмера и Рея, пришедшим им на помощь, все обитатели замка были очень благодарны, и после окончания боя носили их на руках — им ни в чем не было отказа.
Особенно, не считая хозяйку и ее сестру, радова-лась экономка Меган. Вместе с Альмером и Реем в Англию из Палестины вернулся ее жених, который не сводил с нее влюбленных глаз. Меган мечтала побыть с ним хотя бы часок, но обязанности экономки не позволяли ей отлучить-ся. Надо было позаботиться о нуждах воинов, защитивших их от варваров. Были быстро принесены миски, чтобы вы-мыть руки, наспех прибран большой стол в обеденном зале, принесены копченые окорока, сыры, свежие фрукты и ко-нечно, вино и эль. И хотя воины не спали всю ночь, спеша на помощь, они с удовольствием присели к столу и отдали должное угощению. К концу обеда многие уже засыпали от усталости и крепкого вина.
Радостные хозяйки замка суетились больше всех, распоряжаясь о праздничном ужине, отдыхе защитников, уборке и бане. Были даже позваны на помощь женщины из близлежащего селения, принадлежащего Изольде.
После еды все просто свалились, не дождавшись бани. Ирис отвела усталого Альмера в спальню и уложила на свою кровать.
— Поспи немного, пока мы справимся с работой, — она хотела задвинуть полог и уйти, но Альмер задержал.
— Подожди чуть-чуть, не спеши! Дай посмотреть на тебя! — тихо сказал герцог.
Он лежал неподвижно и пристально глядел на нее. Ирис в свою очередь стала рассматривать лицо любимого, которого не видела около трех лет. Он загорел до черноты в Палестине, над левой бровью виднелся недавно зажив-ший беловатый шрам, который доходил до виска, резко выделяясь на загорелой коже.
