— Я хочу тебе сказать, Рей, — наконец заговорила она, — что мне теперь ясно то положение, которое ты предназначил для меня. Я понимаю и то, что выхода у меня почти нет никакого. Я даже готова была смирить с ролью наложницы, невольницы, няньки, наконец. Но, когда эти жены назвали нас. … Тут под сердцем, — Рей увидел, как блеснули в полумраке глаза молодой женщины, — тут ста-ло холодно под сердцем. Тут лед… Очень обидно, если вспомнить, как они презрительно обзывали нас шлюхами. Я не могу тебя любить, если ты не можешь защитить меня от таких оскорблений! — На глазах Изольды на мгновение заблестели слезы и исчезли.
— Я уже не могу так любить тебя, так обни-мать.…Как вспомню… становиться больно.
Рей молчал.
— Прости меня, — наконец сказал он, — если сможешь!
— Не знаю, Рей, — наконец произнесла Изольда, — не знаю, смогу ли.… И потом, это ничего не меняет.
— Ничего не меняет? — Рей заходил по комнате.
Наконец, он остановился в углу и, повернувшись к кровати, твердо сказал:
— Это все меняет, если ты не хочешь по-хорошему. Ты не знаешь жизни, девчонка! Я вот сделаю тебя действительно наложницей, — вот тогда посмотришь! Или отдам в жены кузнецу Россеру, у него жена умерла в прошлом году. Он будет очень доволен! А сына заберу. Бастардом лучше быть, чем сыном раба.
Изольда сжалась. Страх охватил ее. Она не часто видела Рея в таком гневе. Его глаза горели безумным ог-нем, руки были сжаты в кулаки, он ходил по комнате ши-рокими шагами. Молодая женщина почувствовала, что ее участь в одно мгновение может стать еще более горькой. Громила-кузнец всегда провожал ее восхищенным взгля-дом и улыбался при этом, обнажая ряд желтых неровных зубов. Было ужасно представить себя в руках этого вечно вонявшего кузницей и вином слуги.
— Раз мои объятья не устраивают тебя, — не уни-мался Рей, но его речь была приостановлена легким каса-нием.
Он оглянулся. Изольда стояла сзади него и поло-жила ему руку на спину.
— Я согласна, Рей, — тихо, но с силой заговорила она, — я попробую, я попробую понять тебя, я буду ста-раться. Мне нужно только время.
— Ну, вот так будет лучше, дорогая, — обрадован-ный граф обнял свою любовницу и, прижав ее к могучей груди, страстно поцеловал.
— В жизни все так сложно, Изольда, — продолжал он после небольшой паузы, — не всегда получается, так как хочешь. Приходится идти на жертвы, учитывать об-стоятельства, менять планы. Но все будет хорошо, милая, посмотришь. Я буду любить тебя.
Изольда молчала, прикусив до крови губу.
На следующий день все завтракали, как обычно, в большом зале вместе с рыцарями Альмера и Рея. Мужчины изо всех сил делали вид, что ссора кончилась, шутили, смеялись и с аппетитом ели. Решив, что все наладилось, обитатели замка с облегчением вздохнули. Сестры также держали себя в руках и делали вид, что у них нормальное настроение. Они сидели на своих обычных местах и, не показывая что у них на душе, с вежливыми улыбками при-нимали ухаживания своих любовников. Те же старались быть очень любезными, подкладывали лучшие куски на тарелки молодых женщин. Они просто завалили их едой. Изольда улыбалась Рею изо всех сил. Он очень серьезно ее предупредил, и женщина стала его бояться. После завтрака Изольда и Ирис ушли в комнату к Изольде, там же, как и всегда, оказалась и Меган. В последнее время служанка почти ничего не делала, только успокаивала грустных мо-лодых женщин. Леди Регина не ругала Мегги, она ни в чем не прекословила сестрам, боясь нарушить едва установив-шийся хрупкий мир. А рыцари, поцеловав своих наложниц, уехали с проверкой по всем замкам. Такова была офици-альна версия. На самом деле их душила злоба, и срочно нужно было поговорить с женами. Дело было в том, что хотя внешне все выглядело как обычно, что-то исчезло из их отношений с прекрасными пленницами. К сестрам нель-зя было придраться — они вели себя безупречно. Не выска-зывали обид, не упрекали, улыбались, были вежливы. Только исчезла любовь. Она улетела, испарилась, как будто и не было этих страстных объятий, жарких ночей, любящих прекрасных глаз. А ругать наложниц за то, что они пере-стали любить, было как-то неловко. Оставалось только на-деяться, что время — великий лекарь, все вылечит и испра-вит. Рыцари очень надеялись, что рождение их детей опять сблизит наложниц со своими господами, они не смогут не любить отцов своих малышей. И вновь возникнут те теплые чудесные отношения, которые были вначале между ними, и без которых так было холодно теперь в замке Иствик.
Кошачье царство
