- Примерно, - Хренов нервно потер скулу. - Ну, а мы что делать будем? Драться?
- Дохлый номер. Прыгнуть не дадут, если будем дергаться, врежут по движкам и возьмут на абордаж.
- Вот, блин, спасибо дорогим корабелам за корабль-невидимку, - недовольно проворчал лейтенант.
- Дело не в них, - Казаков покачал головой. - Кто-то нас сдал. С потрохами.
- Кто, если операция сверхсекретная? Кто о нас знал, кроме самого «ППП», Ривкина, Бертье и Дель Марко? Гордеев? Вряд ли кто-то из них проговорился в присутствии эйзенского посла.
- При чем тут посол? - удивился Казаков.
- Ну, это я для примера.
- Понятно. Нет, Хрен, никто из начальства проговориться не мог. Но знали об операции не только дворяне и Ривкин. Кроме них еще человек десять были в курсе, как минимум. Но «крот» в нашем штабе - это теперь головная боль Преображенского, а мы, похоже, свою стрельбу окончили.
- Сдаемся, что ли?
- Сдаемся, выбора нет.
- А как же агент? Без связи-то? Или он тоже свое отработал?
На экране навигатора замигал сигнал прямого вызова, и Казаков ответил не помощнику, а противнику на другом конце линии связи.
- Слушаю вас.
- Неопознанное судно, говорит береговая охрана. Вы вторглись в режимное пространство Эйзена. Приказываю отключить навигатор и защитное поле, вы будете отбуксированы в карантинную зону для досмотра и разбирательства.
- У нас неполадки, сбились с курса, - спокойно проговорил Казаков.
- Вот и разберемся, - немец хмыкнул. - ГСП разберется.
Капитан отключил связь.
- В карантинную? - Хренов многозначительно взглянул на капитана. - Может, оно и к лучшему? Есть шанс передать приказ князя.
- Есть, если гестаповцы не поставят нас к стенке после первого же допроса, - Казаков выбрал на экране обозначение «стоп-машина». - Хотя если и не поставят, с агентом нам не встретиться.
- Это я понимаю, но все равно хоть какая-то надежда есть. Вдруг удастся, мы и приказ передадим, и даже поможем.
- Фантазер ты, Хрен. «Вдруг удастся»! Что? Вдруг полсектора разнесет шальной ракетой, мы вырвемся из карцера и закидаем гестаповцев шапками?
- Хотя бы, - лейтенант пожал плечами. - А начнется война, думаете, мало шальных ракет до Эйзена долетит?
- Думаю, немало. Но надеяться лучше только на себя. И потом, мы с тобой не знаем, кто этот агент на самом деле. Как бы не грохнуть его заодно с врагами.
Захват в магнитные «клешни» и стыковка с одним из абордажных катеров прошли неторопливо, но без проволочек. Пшикнул воздух за внутренними створками шлюза, квакнул сигнал, и по палубе затопали ботинки абордажной группы. Земляне предпочли оставаться в пилотских креслах, только развернуться лицом ко входу в рубку. Личное оружие они сложили в нишу ближе к двери.
Первым на пороге возник довольно крупный десантник с шевроном Береговой охраны и нашивками гауптманна. Он остановился, перекрывая вход, и окинул внимательным взглядом рубку. На миг его взгляд задержался на оружии, затем скользнул по лицам разведчиков и остановился на сожженном парой выстрелов блоке спецсвязи.
- Оружия нет, - громко бросил через плечо капитан. - Вилли, осмотри каюты, Шульц, проверь ют и трюм.
- У нас всё чисто, капитан, - спокойно произнес Казаков. - Говорю же, терпим бедствие.
- Ну да, - десантник козырнул. - Капитан Кригер. Давно терпите?
- Несколько часов, - Казаков пожал плечами, - уже почти починились.
- А тут мы.
- А тут вы.
- Хорошая версия, - гауптманн усмехнулся и продолжил гораздо тише: - Правда, в «оперативке» говорится, что вы здесь суток трое висите, просто раньше вас никто не видел, да и сейчас чисто по координатам нашли. В общем, этой версии и держитесь.
Казаков удивленно уставился на капитана.
- Поможет?
- Вряд ли, но выбирать не приходится, - Кригер кивком указал на останки аппаратуры. - Спецсвязь зажарили?
- Тостер сгорел.
- Правильно, - немец усмехнулся. - Удачи.
Когда странный гауптманн Береговой охраны, оставив на «Неведимке» четверых конвоиров, покинул борт, разведчики молча переглянулись. Преображенский взялся за дело с размахом. Похоже, он постарался внедрить агентуру сразу по нескольким направлениям и, возможно, какой-нибудь Ривкин делал на разведчиков ставки: кто первый выдаст на гора ощутимый результат.
- Ну, а что, нормально, - Хренов откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову, чем привлек внимание одного из конвоиров. - Чего ковыряться-то? Инфильтрация, так инфильтрация, по всем направлениям.
- Не разговаривать, - приказал конвоир по-немецки.
- Яволь, герр зольдат, - Хренов зевнул. - Не дай бог дольше года придется это карканье слушать.
- Молчать! - конвоир угрожающе направил на лейтенанта винтовку.
Хренов показал ему средний палец и, устроившись в кресле поудобнее, закрыл глаза. Солдат на оскорбление почему-то не отреагировал. Может быть, на Эйзене сей жест был не в ходу, а может, он понимал, что эти разведчики имеют полное моральное право на такие шуточки. Сколько они тут провисели незамеченными? Трое суток? Разве это не означает, что они поимели и ГСП, и Береговую охрану? И на что тогда обижаться? На правду?
