Стрелки, сидя за щитоносцами на корточках, наложив на тетиву стрелу, вскакивали и стреляли. Причем, было заметно, что стреляли кто как, кто прицельно, кто — лишь бы выпустить стрелу куда-то «в ту степь» и побыстрей вновь нырнуть за спасительный щит. Почему спасительный? А потому что галиндские лучники, не задействованные в тушении пожара, открыли ответную стрельбу, в первую очередь выцеливая всех тех, кто активно мешал «пожарным» ликвидировать очаг возгорания.
Через три часа на месте прогоревших ворот и соседних бревен тына образовалась угольно-черная, дымящая брешь. За это время из крепостных арбалетов пришлось пульнуть еще несколько раз, поскольку пробоину пытались завалить бревнами, заодно разгоняя защитников крепости и усиливая огонь.
Всем этим «оркестром» — тремя тяжелыми воротными арбалетами дирижировал непосредственно я собственноручно. В этой «артиллерийской» команде вместе со мной, точнее говоря под моим началом были и брат Черн и двоюродный брат Тороп, сын двоюродной сестры отца Станил, племянник Берислава Добрила, а еще три хорошо знакомых мне гончара-каменщика, один лодочник и один кузнец. Главный наш теперь уже, наверное, не кузнец, но металлург Лысань вместе с еще огромным количеством хороших ремесленников-специалистов своего дела по воле Гремислава были оставлены в Лугово, в некоторых случаях даже насильно, как это случилось все с тем же вышеупомянутым Лысанем. И раньше головами и руками хороших специалистов руководители племени старались без веской нужды не рисковать, а теперь, не без моего воздействия, эта тенденция только еще более усилилась. И я думаю, что и к крепостным арбалетам Гремислав пристроил нас с его родным сыном Торопом и моим братом Черном вовсе не случайно, а с умыслом держать нас подальше от самого пекла — рукопашных мясорубок, а также придал нам и ряд достаточно ценных и полезных общине специалистов. Поэтому сейчас за разгорающейся схваткой мы были вынуждены наблюдать в роли зрителей, но не участников. Мотивировал свое такое решение вождь тем, что мы останемся с резервом и должны быть готовы дать отпор той военной помощи, если она придет к осажденным галиндам.
В брешь, по команде Гремислава устремились с криками штурмовые колонны. Костяк их составляла луговская дружина — вооруженная и экипированная наилучшим образом во всем драговитском войске, а все благодаря заработавшим с зимы этого года металлургическим производствам. На них со свистом тут же обрушился град стрел, но щиты того или иного качества, от легких плетенных из ветвей и покрытых кожей, до тяжелых, сбитых из досок, здесь, в штурмовых подразделениях, были у каждого. Но все равно, низринувшийся на них с высоты частокола ливень стрел и камней запускаемых из пращей не прошел бесследно. Словившие стрелы или получившие удар булыжником драговитские воины оступались и грохались наземь, кто-то замертво, кто-то со стоном или вскриком от пронизывающей тело боли. Но, тем не менее, ударами копий, мечей и топоров, крошащих черепа, плотина защитников была прорвана.
Как говорится, мы «верили, надеялись и ждали» и дождались на свою голову, помощь к осажденным галиндам пришла!
Резервом, состоящим на сто процентом из сборной солянки отрядов племенных родов, Гремиславом был поставлен руководить мой старший брат Градислав. Почему именно он?
Здесь стоит отметить, что в нашем племени уже действовали некоторые элементы будущего «лестничного права», конечно, не без исключений. И власть верховного вождя сначала передавалась от брата к брату, а если их по тем или иным причинам не оставалось, то вождеская власть переходила к детям самого старшего из братьев. В нашем конкретном случае, после Гремислава вождем всех драговитов, следуя сложившейся традиции, должен стать старший сын старшего брата Гремислава, а им являлся как раз Градислав, следом шел Лучеслав, более известный как Черн, потом в очереди стоял я собственной персоной — все трое сыновья ныне покойного Яромира, старшего брата Гремислава. Сразу после меня наследовал старший сын Гремислава Ладислав, он же Тороп, следом его брат Славомир (Славка), ну а далее шли уже малолетние дети Градислава и так далее. Хотя, очередь передо мной могла и сдвинуться, например, если бы кто-то из наследников власти верховного вождя стал бы «гражданским мэром» Лугово — то есть его старейшиной вместо престарелого Яробуда или, например, займет пост верховного волхва, наследуя, таким образом, духовную власть Яролика.
Промелькнувшие не вовремя в моей голове совершенно ненужные здесь и сейчас мысли были прерваны воскликом Градислава. Рядом с его фигурой я рассмотрел личный состав одного из секретов, загодя раскиданных вождем по ближайшей округе. Я уже и без слов Града обо всем догадался.
— Див! Будь готов разить галиндов своей огненной водой! Они идут оттуда, из того леса — своим мечом брат указал направление. — Уже на подходе, скоро появятся!
Посмотрел в ту сторону и никого не увидел, тем не менее, крепостные арбалеты мы начали разворачивать.
