Лично меня посевная кампания этого года практически никак не коснулась, потому как за меня на отдаленном «хуторе» трудились два рабских семейства, часть полученного урожая благодаря трудам которых передавалась луговчанам. И даже на сей раз поля не помогал распахивать, отдал рабам лошадь с плугом, у нас с ними за этот год установились вполне нормальные, доверительные взаимоотношения и жилось им у меня не хуже, чем у себя дома, а, наверняка, даже еще и лучше. Тем более что пару их детей я держал в Лугово, они в меру своих сил помогали моим женам по хозяйству.
Хозяйство у меня тоже расширилось, и пока большинство пахали в полях или ковали в кузнях (всех металлургов и лиц с ними связанных, а также еще чуть ли не половину Лугово, Гремислав своим волевым решением освободил от общественных с/х работ) я занимался расширением дома, пристроив к старому еще один пятистенок.
С наступлением лета, после окончательного завершения посевной страды и в целом работ в полях, началось!.. Обозленные и задетые за живое нашим прошлогодним весенним набегом галинды принялись мстить за причиненные им обиды, развязав на северных драговитских порубежных землях самую настоящую кровавую вакханалию. Они прибывали на лодках и действовали с суши, атаковали и при удачном для них раскладе опустошали северные драговитские селения.
Гремислав, надо отдать ему должное, стремительно отреагировал на приходящие к нам известия. В этот раз вся драговитская земля ополчалась на рать, ядром которой выступала перевооруженная не без моей помощи луговская дружина. Дождавшись когда к нашему войску присоединятся дружины из самых отдаленных драговитских родов, в июне, мы отправились на север, убивать.
Качество местного воинского контингента, конечно, оставляло желать лучшего, впрочем, как и полководческие таланты присоединившихся к нам вождей драговитских родов. Хорошо еще, что хоть эти в большинстве своем горе-вожди во время похода беспрекословно подчинялись приказам Гремислава, определенное влияние на которого у меня было.
Всего «под ружье» было поставлено немногим более двух тысяч воинов в возрастной категории от тринадцати лет и старше, что составляло примерно половину всего имеющегося у драговитов мобилизационного ресурса, где, напомню, каждый здоровый мужчина племени априори считался воином и был обязан воевать.
По местным реалиям в Лугово собрались серьезные воинские силы, если не сказать больше. Другое дело, что опытных, хорошо обученных ратному мастерству воинов было абсолютное меньшинство. Радовало только пара моментов. Во-первых, в той или иной мере охотниками здесь являлись практически все мужчины поголовно, да серьезно усилившаяся вооружением луговская дружина, во-вторых. В отличие от «провинциальных» воинов вооруженных чем попало, еще хорошо, если у них имелись охотничьи луки и рогатины на зверя, многие, так и вообще пришли с деревянными дубинками! Естественно, что в плане правильной воинской организации весь собравшийся в столице «табор» во время боя был совершенно неуправляем.
Ну, да и нашим нынешним противникам, скажем честно, далеко до римских легионеров. К тому же у нас имелся немаловажный бонус в виде зажигательных смесей моего производства — ими можно и деревянные крепости сжигать и обстреливать скопления вражеских сил — не знаю, как будет на счет эффективности, но то, что это будет являться как минимум важным деморализующим фактором я не сомневался, так как прошлогодняя наша вылазка малыми силами в приграничные галиндские селения этот факт стопроцентно подтверждала.
В Лугово, помимо многочисленных ополченцев каждый день стекались бежавшие с северных земель женщины с детьми. Целые драговитские селения снимались с насиженных мест и уходили на юг, в то время как их оставшиеся дома мужчины изображали из себя партизан, пытаясь по мере сил отражать нападения балтов.
Начавшийся вскоре поход на север вообще превратился в комедию, в бродячий цирк шапито. Это если смотреть с позиции стороннего наблюдателя. Могу точно сказать, что кому-кому, но Гремиславу совершенно точно смешно не было. Дело в том, что стоило лишь нашим воинам обнаружить в лесу свежие следы зверя, увидеть замаячившую тень кабана или оленя, да или просто что-то кому-то могло почудиться — и целые отряды растянувшегося на марше войска с азартом и шумом бросались охотиться за этой добычей. При этом они на многие километры рассыпались по всему лесу и уже потом вождю приходилось тормозить весь наш «табор», чтобы дождаться «спринтеров», а иногда и часами напролет искать их в чащобах.
