На ночь, заякорив ладьи, встали в одном из затонов. В розовых искрящих бликах на воде заходящего солнца сейчас они мирно покачивались, словно отдыхали после тяжелого трудового дня. Рядом с ладьями обессилевшие от сумасшедшей гребли воины без сил валялись на пляже. И это еще с учетом того, что при погоне за готами мы периодически меняли команды гребцов, ведь у нас при полном экипаже ладьи под семьдесят человек, предусмотрено лишь двадцать четыре гребца, вот, чтобы нагрузка для всех получилась равномерной, мы судовую команду и тасовали в течение дня.
Люди отдыхали, а я еще полночи допрашивал подобранных из воды готов и узнал много интересного об их планах, пока, к счастью, несостоявшихся. Выяснилось, что в десятке километров ниже по течению от нашей стоянки располагался готский лагерь, в котором дислоцировано до 2-х тыс. воинов под предводительством того самого, знаменитого в здешних краях, вождя под именем Книва. Вначале я пленникам не верил, не мог наш вождь просто пройти и оставить у себя в тылу такие крупные силы неприятеля. Но не все так просто. Оказывается, готы, но не все готы, а лишь часть их засадных сил специально пропустили войско Гремислава и теперь собранные там войска должны будут поучаствовать в намечающемся генеральном сражении, ударив по Гремиславу с тыла, в момент, когда он сцепится с основными силами немцев. И сейчас собравшиеся в соседнем от нас лагере германцы ждут возвращения своего «непотопляемого» флота. Ведь готы привыкли иметь дело со славянскими лодками-однодревками, которые для собранных немцами речного флота были на один зуб.
Вот мы их завтра и удивим, считай что дождались! Это как из серии, когда мужик на удочку ловил мелкую рыбешку, а поймал акулу.
В любом случае, судовую рать возглавлял я, и принимаемые решения тоже всецело зависели от меня. А надумал я не много не мало, а десантную операцию. Сам процесс десантирования у нас в том месяце активно отрабатывался на практике. Каждые две ладьи, их экипаж образовывал терцию личным составом до 140 человек. Берег в месте высадки позволял спокойно «припарковать» все двенадцать ладей, выстроив шесть терций-каре и сразу двинуть их на лагерь врага. Завтра отчалим с первыми лучами солнца и атакуем врага на рассвете, то есть если смотреть в часовом измерении, нападем фактически ночью, когда все спят.
В двух сотнях метров от берега, на обширной пустоши окруженной рощицами, шедшая впереди в отрыве от основной флотилии разведывательная лодка засекла воинский лагерь. После подтверждения информации мы туда и рванули на всех парах, то есть парусах.
К сожалению ладьи заметили и по мере нашего приближения к берегу, готский лагерь стремительно просыпался, издали напоминая растревоженный муравейник. Команды ладей спрыгивали с бортов, выстраиваясь в терции. Под завывания боевых рогов готы тоже выстраивались лицом к берегу, калейдоскопом мелькали раскрашенные щиты, колыхались копья. Строй у них, правда, выходил какой-то кривоватый и с зияющими в нем дырами. К этому времени носы наших ладей врезались в берег и судовая рать начала оперативно выстраиваться прямо перед лодками, которые, при приближении противника еще дадут ему «подкурить», ведь люди Ладислава уже взводили крепостные арбалеты и готовили в полет сосуды с горючим.
Немцы некоторое время улюлюкали, а потом и вовсе хлынули волной, мне показалось даже, что это произошло без соответствующей команды от их военноначальников, во всяком случае, звука боевого рога с их стороны я не услышал. На головы готов, спешивших навстречу смерти, обрушился ливень стрел, болтов, снарядов с «напалмом». Сраженные готы кувыркались, падали, горели, но основная масса, не считаясь с потерями, продолжала бежать напролом. От залпов германских дротиков ломались драговитские щиты, трещали от ударов скрещивающиеся копья, земельками мечи и топоры. Началась резня.
Пронзительно крича, наперевес с копьями, топорами и мечами, готы перепрыгивали через павших товарищей «затапливали» своими телами наши ощетинившиеся ежиками копий и мечей терции, при этом регулярно ловя прилетающие из их недр стрелы и болты.
